Ведьма и Вожак

Достопочтенная Марина Александровна Бузикова с огромным удовольствием, я бы даже сказала — ажитацией, сочиняет мадригалы в честь юбилеев у знакомых или событий в семьях друзей.

Эти опусы читались громким веселым голосом, обычно встречались овациями, запоминались и цитировались в течение праздника, что приводило хозяев мероприятия в меланхолию, а маму — в благостный настрой.

— Поэтесса? — удивился мистер Хофф, никак не ожидавший такого сочетания фамильных черт. — Искусство — это чудесно. Я — коллекционер, собираю старинные артефакты, еще времен до Смуты.

Я подтвердила. Ханна расслабилась. Значит, я не ошиблась, «побаловаться искусством» здесь считалось не только незазорным, но и весьма достойным занятием для приличного общества.

— О, посмотри, Фиона, приехал Фердинанд! — Ханна засияла при виде входящего в зал брата.

Благожелательно улыбаясь, я развернулась для приветствия и вдруг краем глаза увидела серую лапу, старательно шарящую по краю закусочного стола. Прямо на моих глазах когти подцепили канапе, заодно с прилипшей к нему салфеткой, и утащили под стол.

Сволочной кот выскользнул из-под стола и, гордо задрав хвост, потащил добычу с волочащейся по полу белой салфеткой к ближайшей двери из зала. Вот чуяло мое сердце еще в кинотеатре, сплошная головная боль от шельмеца.

— Прошу прощения, вспомнила, что хотела поговорить с отцом. Мистер Хофф, могу я оставить свою замечательную подругу в вашей надежной компании?

Ненавижу говорить штампами, но здесь это принималось с воодушевлением. Оба собеседника закивали, хотя Ханна подозрительно прищурила глаза.

А я, насколько это было возможно из-за постоянно пытающихся преградить дорогу кавалеров, поспешила за котом. Парочке особенно привязчивых ухажеров пришлось оттоптать ноги.

— Приношу извинения, спешу! — сияла я в их искаженные от боли лица и, ловко уклоняясь, спешила дальше.

Вот и проход. Ну держись, котяра, сейчас я вышибу из тебя твое имя и лично отнесу за шкирку в карету.

В коридоре было тихо и полутемно, на стенах висела чья-то беспомощная попытка стать художником. Возможно, семья Хоффов так тешила самолюбие одного из бесталанных отпрысков, развешивая его работы в коридоре. Оранжевые и зеленые линии хаотично перекрещивались, смешанные мазки, эдакий местный сюр.

В дальнем конце была открыта единственная дверь с льющимся из комнаты светом. Так как кот двери открывать-закрывать не умеет, единственная возможность уйти у него была именно туда. Попался!

Я ворвалась в комнату и резко остановилась. Библиотека. Ряды книг. И шуршание из-за ближайшего стеллажа.

— Поганец! Ты думал, я тебя не увижу? Утащил еду и жрешь в одиночку?

За стеллажом что-то с грохотом упало. По полу зашуршало.