Ведьма и Вожак

— Впервые шампанского я тогда попробовала, — мечтательно вспоминала она, перед этим убедившись, что мужа в комнате нет. — Гляжу — принц! Настоящий! Для меня! На следующий день оказался твой папа.

Она его действительно потом не узнала, встретила в университете, он засиял, обрадованный, а она аккуратно обошла молодого человека по дуге.

Несмотря на свою прямоту, я так и не выдала тогда отцу мамину тайну, во-первых, чужие секреты не выдаю, а во-вторых, именно они иногда создают сказку в отношениях.

Пока я вспоминала, отвлеклась немного. И, подняв голову, ах, увидела своего принца. У моего принца были крепкие бедра. Да-да. Не мягкие женские. И не скелетные, как у подростка. А такие… мм, мускулистые, мощные, спрятанные за слегка приспущенные брюки. Но угадываемые из-за тяжей, которые поднимались снизу и обрамляли весь такой кубичный живот. Признаюсь, я в глубине души — маленькая девочка-принцесса, обожаю играть в кубики принца.

Медленно подняла зачарованный взгляд и встретилась с торжествующим, скалящимся Торвалем.

Хмыкнув, глотнула еще немного вина.

— Как и говорила моя мама, — сказала я, — сначала думаешь «принц», а потом оказывается, что просто выпила. Значит, воздействовать на вас? Посильнее? А почему сами не обернетесь?

Ему явно не хотелось рассказывать, челюсти закаменели. Но таки выдавил:

— Я потерял своего зверя. Его сильно ранили, и до недавнего времени я был уверен, что мой волк не выжил. Но тогда, в магазине, вы включили все эти артефакты, заставили впервые трансформироваться моего племянника. И у меня, — он ткнул в середину обнаженной, вот гад… классной такой обнаженной грудины, — у меня что-то шевельнулось тут.

Я внимательно посмотрела на «тут» и вздохнула. Надеюсь, эта вынужденная трансформация не окажется опасной для меня или мистера Торваля. Как говорил Насреддин: «Вот бы быть таким умным, как моя жена „потом“».

— Что ж, — сказала я, — слово держу.

Встала со стула, подошла к мужчине и взяла его за руку.

Рука была теплой и твердой. Обычно трогаешь руку, а она нежная и мягкая. Потому что иногда это рука твоей маленькой сестры. А иногда — интеллигентного парня, который считает, что знание книг Ницше делает твердым его взгляды, а остальное — не важно.

На переговорах я жала ладони партнерам, вот тут временами были вполне жесткие варианты, но намного чаще — влажные, вялые или осторожные, все-таки девушке руку пожимали.

Потрогаешь иной раз молодого человека за руку, и уже больше ни за что его трогать не хочется.

А с Виктором прямо потребность расширить область контакта появилась.

Вот почему некоторые мужчины разденутся, и прямо ух — стриптиз. А другие тряпочки скинут — только эксгибиционизм и получается.

— А вы меня совсем не стесняетесь? — осторожно спросил Торваль.