Влюбись в меня

Было бы лучше, если б они поздоровались со мной так же, как с Рисом, ограничившись кивком и рукопожатием. Этого мне достаточно.

– Милая, – пробормотала мама, целуя меня в лоб. У нее в глазах стояли слезы. – Нет таких слов, которые могли бы хоть как-то помочь в эту минуту.

– Знаю, – прошептала я, отстраняясь от нее и поднимая глаза к безоблачному небу. День был слишком прекрасен для похорон. Я взглянула на папу, которому в строгих брюках и рубашке было столь же неуютно, как и Томасу.

Он перехватил мой взгляд, и я заметила печаль в его спокойных глазах. Чарли был ему как сын. Мои родители всегда о нем заботились. Я понимала, что теперь они тоже страдают.

– Пойдем со мной, милая, – сказал папа, и я подошла к нему. Он положил руку мне на плечо и провел меня сквозь двери.

Рис пошел следом за нами. Я старалась не дышать глубоко, потому что терпеть не могла воздух в похоронных бюро: к аромату цветов там вечно примешивается какой-то специфический запах, о происхождении которого не хотелось и думать.

Я удивилась, когда увидела у гостевой книги Джекса и Каллу.

– Привет, – тихо поздоровалась я, обгоняя отца. – Ребята, я…

Калла подошла ко мне с печальной улыбкой.

– Остальные приехать не смогли, но я решила пропустить сегодняшнее занятие.

– Вы не обязаны были приходить, – сказала я.

– Знаем, – ответил Джекс и похлопал меня по плечу.

Их появление тронуло меня до глубины души. Прежде я такого не испытывала. Теперь же понимала, каково это. Они не знали Чарли, им не довелось с ним познакомиться, но они пришли ради меня.

Мы все вошли в просторный зал, где должна была состояться церемония прощания, и я села между отцом и Рисом, смотря прямо перед собой. Гроб был закрыт, родители Чарли сидели в первом ряду, держа спины прямо, несмотря ни на что. Я понимала, что должна с ними поговорить, но эмоций было чересчур много. Мы с ними не дружили. Мне было неуютно в их стерильном доме. Я прекрасно помнила, как они стыдились Чарли.

И это тоже было несправедливо, ведь Чарли это чувствовал.

Когда церемония подошла к концу, по маминым щекам текли слезы, а папа смотрел перед собой стеклянными глазами. Я не могла заплакать, просто не могла. Не в силах совладать с собой, я поднялась с неудобной скамьи. В груди словно пылал пожар с того самого момента, как раздался телефонный звонок, но внутри меня словно что-то сломалось.

Положив руку мне на талию, Рис поглаживал ее, пока мы ждали своей очереди в центральном проходе. Я с трудом сдержалась, чтобы не развернуться и не броситься к нему в объятия.

По дороге к выходу я заметила Генри, который как раз выскользнул из зала через боковую дверь. Застыв, я смотрела на то место, где он только что стоял, не зная, что и чувствовать. Генри пришел проститься с Чарли.