Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

– О чём именно речь?! – нетерпеливо уточнила Эстер.

– Авета видят только дети, чьи души он утащил в Нижний мир, и вы с Олафом, – пояснил Кристоф, – вначале мы думали, что это из-за вашей связи Огонёк-целитель. Но если никакой связи нет, выходит, Олаф способен видеть авета самостоятельно, без твоей магии и тройной Искры?

Вопрос Кристофа ошарашил, и в комнате повисла звенящая тишина. Ментальный Дар, феномен минус магии и фантомная неуязвимость авета… Пазл собирался на глазах, а ведь разгадка всё это время была у меня под носом! Я впервые чувствовала себя так глупо… Почему сама не додумалась начать с того, что у Олафа нет ни целительского Дара, ни Искры медиума?!

Вэринга никак не мог увидеть кошмарника, и тем более, пробиться к похищенным детям с ментальным Зовом.

Но поначалу я решила, что авет просто не успел закрыть портал, отвлёкшись на Смерть, а напарник воспользовался этим, чтобы вывести малышей и докричаться до меня. Теперь же поняла – дело совершенно в другом!

– У тебя же Дар детский! – прохрипела, от волнения едва ворочая языком.

Во рту пересохло и речь давалась с трудом. Метнувшись к столу, плеснула себе воды и выпила залпом.

Мысли окончательно прояснились и картина стала цельной.

– У Олафа врождённый дефект Искры, – добавила, наткнувшись на непонимающий взгляд Кристофа. – При рождении этого никто не заметил, и даже сейчас распознать его можно лишь при глубоком сканировании Дара.

– Постой! – дракон нахмурился и перевёл взгляд на Олафа, одновременно призывая магическое зрение. – Действительно… – задумчиво протянул, тщательно проверив ауру парня, – на первый взгляд, ничего не видно. Я отчётливо слышу Светлую магию, причём очень сильную.

Как такое возможно?

– От Олафа фонит энергией отца, – пояснила. – Я придумала способ вплетать в его ауру нити Светлой магии так, чтобы они сохранялись несколько месяцев. Но, по сути, это лишь иллюзия Дара. Использовать эти крохи для лечения пациентов он не может.

– Целительской магии у меня нет вообще, даже её зачатков, – добавил Олаф.

– Но сейчас речь не об этом, – продолжила, – Олаф родился с Искрой, но из-за дефекта она не развивается и застыла на уровне пятилетнего ребёнка. Этого вполне достаточно, чтобы он мог использовать простенькие бытовые заклинания и магические артефакты, маскируя с их помощью отсутствие полноценного Дара.

– В остальном всегда выручала ментальная магия, – добавил Олаф. – Если кто-то начинал «принюхиваться», я просто прикладывал его внушением.

Использовать эмпатическую Искру для обмана было запрещено законом, но дракон тактично промолчал и не осудил.

– Предупреждая следующий вопрос, скажу – мой дефект неизлечимый. Мы пытались… – напарник запнулся и зябко поёжился, вспоминая экспериментальное и малоприятное лечение.