Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Семен не пререкается, выполняет все приказания, не делая при этом никаких замечаний. Кажется, этому надо бы только радоваться. Меняется человек в лучшую сторону. А меня как раз именно это и беспокоит. Замкнулся и неизвестно, что у него на душе. Я уже пытался поговорить с ним по душам, но лучше бы и не начинал этого разговора. «Хватит! — зло ответил он. — Досыта уже наговорились. Ничего, придет еще время, кровью будете харкать». Поставить бы его тогда по стойке «смирно» и спросить: «Как вы смеете так разговаривать с командиром!» Но нельзя. Я сам начал этот разговор в неофициальной обстановке, надеясь на взаимопонимание.

Но понимания с его стороны я не встретил и откровенной беседы не получилось. Только и смог ему сказать: «Зря ты, Семен, так». — «Ничего не зря! — и Звягинцев вложил в свой ответ всю злобу. — С вами иначе нельзя». Советовался я и с Лученком, просил его поговорить с Семеном. «А ты сам прабавав?» — «Пробовал да лучше бы и не начинал. Озлоблен он дико». — «Гэта дрэнна, — согласился Михась. — Паспрабую тады я». Через несколько дней Лученок сказал мне: «Я думав, што ты перабольшваеш. Аказалась, не. Я таксама атрымав ад варот паварот. И ты разумеет, якую линию взяв сцярвец? Што належыць па уставу, — гаворыць, — я все раблю. А в душу пускаць усякага неабавязкова». По-человечески жаль Звягинцева. Но что поделаешь? Остается только одно— держаться объективно.

Наконец полностью закончена расчистка траншеи. Танчук привез из штаба маскировочные сетки с лоскутками материи под цвет неприметных камней. Сетку закрепили с помощью металлических прутьев над траншеей и площадкой перед входом в радиорубку.

— Вот теперь попробуй обнаружить нас! — восторженно заметил Лев Яковлевич.

— Да кому ты нужен со своей рыбачьей сеткой, — презрительно сказал Звягинцев. — Что малые дети, радуются всякой чепухе.

— Ты, Семен, или дурак, или паскудный человек.

— Зато вы все умные и благородные.

— Жалеешь, небось, что твоего единомышленника Демидченко турнули отсюда?

— Жалею, — откровенно признался Звягинцев. — И еще жалею, что Васька не упек кое-кого в трибунал.

— Нет, не такой уж ты дурак, Сеня. Просто паскуда.

Под вечер снова была объявлена «готовность один». Никто не ложился спать. Все находились в полной боевой готовности.

Уже и полночь, а сигнал «отбой» или хотя бы «готовность два» так и не поступал. Часа в два ночи была принята новая радиограмма: «Всем занять боевые посты. Усилить воздушное наблюдение. Быть готовыми к уничтожению возможного десанта врага».

Дело принимает серьезный оборот. Мы рассредоточились по траншее и стали ждать, напрягая слух.

— Со стороны моря слышу звук моторов! — крикнул Танчук. Ну и острый же слух у Льва Яковлевича.

— Передать в штаб дивизиона донесение, — приказал я Лученку.