Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Ну что ты теперь скажешь, можно все это донести одному человеку?

Переверзев молча завел мотоцикл и, форсируя подачу горючего, сказал:

— Садись на заднее сиденье и поехали.

Апрельское солнце уже давало знать о себе все сильнее и сильнее. Если бы мне пришлось добираться до поста пешком, моя рабочая одежда не раз бы успела и пропитаться потом, и высохнуть. На мотоцикле же, который шел со скоростью восьмидесяти километров в час, ощущение было такое, как будто ты стоишь на возвышенности, обдуваемой свежим ветром. Чтобы ленты бескозырки не хлестали меня по лицу, я связал концы их под подбородком.

Вскоре показался Ванкой, а за ним и Балаклава.

— Лихо ты ездишь, Саша, — сказал я ему, выгружая свое имущество. — Двенадцать минут и, смотришь, мы уже па месте. А ты расстраивался.

— Чудак человек. Да разве ж дело во времени?

— А в чем же еще? Время, знаешь, одна из самых дорогих вещей. Не зря его приравнивают к золоту.

— Может, в чем-нибудь это и так, а лично у меня самое дорогое— бензин. Понимаешь? Нормы-то не хватает, а желающих прокатиться — хоть отбавляй. Вот теперь и соображай, как иногда приходится  выкручиваться.

— Ты-то, я знаю, всегда выкрутишься. Ну спасибо тебе, Саша. Теперь я уж как-нибудь сам. Отсюда, можно сказать, рукой подать.

Переверзев развернулся и умчался на север, а я со своей поклажей пошел на восток, в гору. Не прошел я и пятидесяти метров, как впереди показался Музыченко.

— Давай допоможу, бо воно хоч не дужэ важко, алэ незручно.

— Спасибо, Петруша. А кто сейчас дежурит?

— Нет, сигнальщиков.

— Лэв Яковыч. Отож вин и повидомыв, що ты йидеш разом з Пэрэвэрзевым. Так я назустрич. Подумав, що як бы ты був з пустыми руками, то краще пишком, чым на отому драндулэти.

Правильно рассудил Музыченко и вовремя пришел на помощь. Все выше и выше поднимались мы вместе с Петром, и все дальше отодвигался горизонт, все больше открывалось виноградников, тропок и дорог. Вон уже и Кадыковка хорошо видна, и часовня на итальянском кладбище, и даже серебристый пунктир реки Черной.

Свою кухню мы перенесли на западную часть склона горы, метров на тридцать ниже ее вершины. Во время приготовления пищи на старом месте вершина горы, бывало, курилась, как небольшой дремлющий вулкан.

Это, конечно, сильно демаскировало нашу позицию, и мы решили переместить свою пищевую базу пониже. Выбрали место, можно сказать, с природными удобствами: большое углубление, защищенное сверху массивной плоской глыбой камня. После расчистки по­лучилась настоящая веранда. Там-то мы и соорудили нашу кухню, которая служила одновременно и столовой. В ней мы хранили кухонную посуду, запасы воды и хвороста.

Сегодня вновь моя очередь готовить ужин. В печурке, сложенной из камня, горит огонь. В кастрюле греется вода.