Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

За ее дверями появились целые горы костей, запах которых у капризных посетителей вызывал тошноту, но Остап Васильевич не чувствовал этого запаха даже тогда, когда ежедневно, ровно в два часа дня к нему приходила со свежей курицей толстенькая, нестареющая спутница его жизни.

— Ты видишь, какая она жирная? — раздавался вопрос.

— Она еще лучше вчерашней, — неизменно отвечал киоскер, старательно обгладывая сочные косточки, аккуратно складывал и относил их в кладовую. — Это пусть копейки, но копейки тоже ведь деньги, — поучительно говорил он.

— А прогрессивка у нас будет сегодня?

— Куда же ей деваться, дорогая! Считай, что две тысячи у тебя уже шуршат в сумке.

Это только зарплата, — и он многозначительно подмигивал так хорошо разбиравшейся во всем жене. Потом касался губами ее пухлой щеки и, напевая свой излюбленный мотив «Паду ли я стрелой пронзенный…», принимался сортировать закупленное.

К концу третьего месяца своей новой деятельности Остап Васильевич запросил себе еще помощника и вдобавок подводу с хорошей лошадью. Имя его к тому времени в конторе Главвторчермета уже приобрело вес.

Крышкина ставили в пример за инициативу и находчивость. Крышкин был на Доске почета и каждый месяц получал по приказу вознаграждения. И потому, понятно, просьба его была сразу, как говорят, уважена.

А помощник нужен был Остапу Васильевичу до зарезу. В деятельной голове его уже давно созрела новая идея, осуществить которую одному было бы трудно. Как-то — это было еще в те дни, когда Крышкин скучал в глухом переулке, — он решил изучить городские резервы металлолома и отправился бродить по окраинам. Попал в район большой группы заводов и был поражен тем, что увидел.

Справа от завода на пустыре лежали целые горы всевозможного промышленного лома: станины старых станков, колесные пары, вышедшие из строя автомоторы, куски рельсов, стружка, глыбы металла из вагранок. Какие-то люди здесь постоянно копошились, нагружая этим добром автомашины. Остап Васильевич поинтересовался, что означает виденное им.

— А то и означает, что хлам перебираем, — неохотно отвечал ему шофер в замасленной спецовке.

Этот ответ Крышкина не устраивал.

— Разве это хлам? — вызывая на дальнейший разговор, спросил он.

— Хлам останется на пустыре, когда отсортируем. Нужное сдадим на базы, там разделают всё под габарит, а потом габарит нам продадут на переплавку. Понял?

— Так-так, — кивал головой Остап Васильевич. Бытовой лом, который он собирал, стоит гроши. Нужны сотни кастрюль и сковородок для того, чтобы набрать их на тонну. А здесь одна станина стоит месячной работы киоскера. Это уже капитал. И горы лежавших перед Крышкиным заводских отходов вдруг загорелись в его глазах золотистым блеском.