Атаман. Гексалогия

Что я мог сказать? Что могу проходить сквозь стены, что я из будущего? Да скажи я все это, князь, не колеблясь, сочтет меня слугой дьявола и отдаст в руки церкви. А что во все века делала церковь с заподозренными в инакомыслии или сговоре с дьяволом? Сгореть живым на костре мне не хотелось, поэтому я и молчал.

Не дождавшись ответа, князь махнул рукой, и я вышел. Уже выходя, услышал, как князь пробормотал: «Я начинаю тебя опасаться».

Вот этого бы мне и не хотелось. Наверное, подходит время, когда мне стоит подумать о том, как перебраться в другое место – в Москву, например.

Она многолюднее, чем Рязань, легче затеряться, или в Новгород. Но в любом случае надо подождать, когда снимут осаду, и враг уйдет.

Два дня со стороны врага не предпринималось никаких действий. Видимо, военачальники решали, что предпринять – то ли уйти не солоно хлебавши, то ли начинать боевые действия. Но в любом случае блокада сохранялась. Ни в город, ни из города никто не мог проникнуть. Все окрестности были плотно перекрыты конными и пешими дозорами.

Утром третьего дня литовцы все же решились на штурм. Взревели трубы, войско двинулось на приступ.

Пушки молчали, камнеметов у литвинов не было, поэтому приступ отбили легко.

Ближе к обеду к городским стенам подошли несколько литвинов. Став метров за пятьдесят от стены и укрывшись за большими прямоугольными щитами, вроде римских, они начали сначала склонять рязанцев сдаться под руку короля литовского.

Когда рязанцы отказались, начали ругаться и поносить горожан последними словами. Кое-кто из дружинников не выдержал и выстрелил из лука. Стрела воткнулась в щит, но пробить его не смогла.

– Дай-ка, я попробую.

Я встал поудобнее, взял в руку железный бумеранг.

У него два достоинства. Первое – при промахе оружие возвращается к хозяину, и второе – им можно поражать за защитой – щитом, деревом. На это я и рассчитывал.

Прицелившись, я метнул бумеранг. Все напряженно смотрели, что получится. Получилось. Бумеранг засверкал на солнце лопастями, ударился о край щита одной из лопастей и резко нырнул вниз. Послышался вскрик, и из-за щита выпал литвин. Во лбу его торчал бумеранг. Толпа на стене радостно взревела. Я выхватил второй бумеранг и метнул во врагов. Эффект был такой же.

Остальные литвины попятились и, прикрываясь щитами, быстро ретировались. Воины на стене похлопывали меня по плечу, поздравляли. Даже десятник – дядька Панфил крякнул, оправил усы и молвил:

– Думал – безделица, оказалось – занятная штуковина.

За обедом сотник от имени князя перед всем воинством поздравил меня со взрывом порохового склада. Дружинники, видевшие фейерверк, но не знавшие доселе автора, поздравляли меня, требовали обмыть вином удачную вылазку. Раньше я никому не говорил, что взрыв – моих рук дело.