Атаман. Гексалогия

Видимо, ему и самому нравились новая прическа и красивая одежда, так как он все время крутился перед зеркалом. Зеркало было так себе – полированная бронза, причем небольшого размера: только голову и увидеть. Надо бы стеклянное купить, хорошей венецианской работы, да размером побольше. Да все как-то руки не доходили. Зеркала в те времена предназначались в основном для женщин. Мужчины не брились, носили усы и бород у – а зачем мужу зеркало, коли бриться не надо?

День шел за днем. Моя эпопея с поиском стрелецкой казны стала покрываться пылью времени, позабываться. На работу по охране Ивана Крякутного я выходил все реже – только для сопровождения купца в дальних или рискованных вояжах. Стрельцы исправно несли службу, город жил тихо-мирно. Приближалась осень, уже стоял август-месяц.

Лена каждый день учила парня грамоте, я же, когда было время, учил его пользоваться ножом, кистенем, саблей. Станет повзрослее, окрепнет – нагружу тренировками по полной. Сейчас же не стоит отнимать у пацана детство – он и так с удовольствием играл с соседними ребятами в лапту, казаков-разбойников и другие игры, наверстывая упущенное.

После яблочного Спаса – шестого августа по старому стилю – я вернулся домой немного раньше обычного. У купца поездок не было, поэтому я сходил на обе пристани – поглядеть, как работают мои паромы. И хотя все было, как надо, хозяйский пригляд нужен, да и выручку надо было забрать. Позвякивая туго набитым кошелем, я отворил калитку и насторожился. Что-то не так, предчувствие какое-то нехорошее. Васька не бегает, Лена не выходит встречать. Не случилось ли чего?

Я бросил кошель с монетами на землю – слишком тяжел и звуком выдает – подкрался, пригнувшись, к окну, прислушался. Послышался мужской голос. У меня дома гости! Только вот интересно, почему без хозяина заявились – здесь так не принято. Я тихонько обошел дом – как и все здешние дома, он не имел окон, выходящих на задний двор. Неслышно приоткрыл дверь конюшни, прислушался. Тихо, только лошадь хрустит овсом да шумно вздыхает. Я на мгновение остановился, потом прошел к задней стене дома. Так, кухня здесь, тут – коридор. Мне сюда. Я прижался к стене и прошел сквозь бревна. Из трапезной раздавались два голоса – оба мужские. Тихо ступая босыми ногами, я мягко прошел по ковровой дорожке. Встал перед открытой дверью. Опа-на!

В центре комнаты сидели на лавке Лена и Васька. Руки и ноги связаны, во рту – кляпы. А вот и непрошеные гости. Один – заросший бородой по самые глаза мужик лет сорока, одет обыкновенно: рубашка, штаны, заправленные в сапоги. Рядом – совсем молодой мужчина лет двадцати, с едва пробивавшейся бородой, одет чисто, но не богато. У обоих в руках ножи, причем не обеденные – здоровые тесаки, как на медведя.