Атаман. Гексалогия

Повернул – не удаётся, нажал – внутри что-то щёлкнуло, и обе дверцы приоткрылись.

Это уже интересно – бумаги и пергаменты с записями, на некоторых видны следы сломанных сургучных печатей. Ну-ка, ну-ка, посмотрим. Я вытащил бумаги из верхнего отделения, подошёл к окну. Пожар и суматоха продолжались. Так – подушная перепись крестьян, дарственная от государя на землю, закладная, вексель, расписка дворянина Ильина. Ничего интересного.

Сложив бумаги в прежнем порядке, начал просматривать документы второго отделения. Здесь поинтереснее – письмо от датского конунга, принца Cаксонского и прочее, прочее, прочее.

Стоп, в тексте какой-то бумаги упоминается Ливония. Времени разбираться в записях при неверном свете пожара просто не было. Я сунул бумагу за пазуху, скрутив её трубочкой, остальные бумаги снова вернул на прежнее место. Прикрыл дверцы, еле слышно щёлкнули пружины потайного замка. Оглядел бюро, вроде всё в порядке, ничто не привлекает внимания. Я усмехнулся, хорошо, что в средние века не знали о дактилоскопии.

Высунул голову в коридор – пусто, вышел из комнаты. Теперь так же уйти, совсем было бы хорошо. Спустился на первый этаж – добротная лестница, ни одна ступенька даже не скрипнула.

Постоял минутку, вспоминая, откуда вошёл в дом. Не хватало выйти через стену при публике.

Надо поторапливаться, пожар уже угасал, лишь в углу ещё полыхало, но холопы под чьим-то руководством шустро таскали воду из колодца и плескали на огонь. Нефть тем и хороша, что водой её не очень-то потушишь.

Сориентировался и прошёл через стену, выйдя почти в прежнем месте. Несколько быстрых шагов, и я почти у забора. Оглянулся – ко мне нёсся огромный пёс, лохматый, с зелёными горящими глазами.

Я рванул сквозь стену, и через мгновение услышал, даже больше – почувствовал, как зверюга ударил лапами в забор и разочарованно взвыл. Уф, пронесло.

Вдоль забора тихонечко вышел в проулок, обошёл дом, и по дороге стал подниматься на пригорок. С каждым метром пройденного пути крики становились глуше, но я стал мёрзнуть. Ночью мороз усилился, а на мне был тонкий суконный кафтан. Я ускорил шаг, потом побежал. Стало теплее.

Вот и деревня, где мы останавливались. Чёрт! В темноте все дома одинаковы. Не заходить же в каждый дом, будя хозяев.

От одного из тёмных заборов отделилась тень, я схватился за нож.

Молодцы парни, подстраховали.

Зашли в тёплую избу. Хорошо! Я уселся на лавку; в тепле, да после испытанного напряжения нахлынула какая-то опустошённость.

– Иди, атаман, ложись, я посторожу.

Голос Сергея. Молодцы, уже и выучка сказывается, как в боевом походе – не все спать завалились, часового поставили. А то бегал бы я по деревне, замерзая, дурак дураком.

Утром, довольно рано, на голодное брюхо выехали. Надо было убираться скорее.