Батарейка для арда

Еще бы коньячку туда капнуть…

Рэй зашел на кухню, когда я, перерыв недра холодильника, как раз доставала оттуда мясо, блестящая упаковка которого уже слегка флюоресцировала, давая сигнал, что срок годности подходит к концу.

Он обнял меня со спины, боднул в плечо, поцеловал в выпирающий шейный позвонок, и я расслабила плечи, принимая бессловное извинение. «Мы, вроде как, и не ссорились» превратилось в «мы, вроде как, помирились».

Рэй поцеловал меня еще раз, за ухом, в щеку, снова в шею, я дернула плечом, отбиваясь от щекочущих губ, и ард тут же покладисто прекратил, вместо этого вытянулся, чтобы заглянуть, что я там делаю:

— О, эскалопы! — обрадовался он.

Я с сомнением изучила лежащие передо мной кругляшки свинины. Вздохнула. Ну, эскалопы, так эскалопы! И когда Рэй удалился, оставив меня наедине с таинством готовки, полезла в интернет, выяснять, что это за зверь такой и как его едят. А самое главное — как его готовят!

Всемирная сеть обрадовала меня тем, что эскалопы — это все же действительно мясо, в моем случае и правда, свинина, а не неведомая чебурашка. Просто особым образом порезанное и со своей спецификой приготовления.

Я вздохнула еще раз — нет, готовить я умела, но что попроще. Самостоятельная студенческая жизнь к излишествам не располагает и вообще полуфабрикаты наш лучший друг — экономия и времени, и денег! И прямо сейчас на сияющей ардовской кухне с открытой на терминале вкладкой с мудреным словом и пространной статьей о тонкостях и нюансах, я ощутила за спиной призрак Вивиан. Призрак смотрел с презрительной насмешкой.

«У меня мужик эскалопы жрал, а ты ему макароны с сосиской!».

Утихшее после нежностей раздражение, снова взбурлило, как неведомые препараты на уроке химии, и осталось булькать, то и дело выпуская лопающиеся пузыри.

Я стиснула зубы и вооружилась молотком для отбивания. В конце концов, сам рецепт простейший — пожарить и пожарить. Ерунда!

Что стоило получше вчитаться в нюансы и тонкости, я поняла слишком поздно. Когда отправила в рот первый кусочек получившейся… гадости. Нет, на вкус мясо было и ничего, но сухое и еле жевательное.

Я уставилась в свою тарелку, отказываясь смотреть на то, как Рэй поглощает печальный результат моих трудов. Обидно сделалось почему-то почти до слез. «Эскалопы!». Что я ему, кухарка, что ли? Не сомневаюсь, что Вивиан-то ради него всю большую кулинарную энциклопедию на зубок вызубрила и отрепетировала так, что может хоть прям щас шеф-поваром в приличный ресторан устраиваться.

Я часто моргала, с трудом удерживая какие-то дурацкие злые слезы, и даже толком сама не понимала, почему они все наворачиваются и наворачиваются на глаза. Уткнулась носом в тарелку и просто ковырялась в ней.