Батарейка для арда

Я окончательно расфырчалась, все же вывернулась, встряхнулась, высвободилась и села, утерев лицо тыльной стороной ладони. Шмыгнула носом, вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. И когда, наконец, нащупала внутри стержень внутренней стабильности, обернулась и слабо улыбнулась Рэю, давая понять, что все в порядке, истерика окончена, публика может расходиться.

Ард качнулся вперед и поцеловал меня, на этот раз не прикасаясь руками, только опираясь ими в кровать по обе стороны от меня, так что я могла бы легко отклониться от этого поцелуя. Но я не стала. Приняла его, подалась вперед…

Один глубокий поцелуй незаметно переплавился в множество поверхностных и жадных. И этой ночью в жарком шепоте несколько раз снова непривычно звучало «моя».

Рэй ушел на Грань как-то буднично.

Вечером он, вернувшись из центра подготовки, сообщил, что медкомиссия окончательно подтвердила его готовность вернуться в строй, и завтра его отряд уходит в смену. Мне отчего-то сделалось не по себе. Но ард, глядя на мое обеспокоенно-испуганное выражение лица, только рассмеялся.

«Это просто работа, Ли. Представь, что я в офис иду!».

Представить, что человек уходит на неделю в офис, кишащий всякими плотоядными тварями, мое воображение отказывалось. В животе поселился какой-то холодный склизкий ком, который ко всему прочему то и дело неприятно ворочался. И не подумал исчезнуть, даже когда за Рэем, облаченным в новую форму, закрылась дверь квартиры.

Я высунулась в окно, чтобы увидеть, как черный бронированный микроавтобус отъезжает от дома, проследить, как он вливается в поток машин, а потом и вовсе исчезает из поля зрения, закрыла створку, отрезая себя от уличных звуков, и поняла, что осталась одна.

Словно в противоречие этому осознанию почти сразу зазвонил терминал.

Куратор Честер интересовался, отбыл ли Рэй и, получив утвердительный ответ, сообщил, что хотел бы убедиться, что я понимаю, что от меня требуется во время пребывания арда на Грани.

Требовалось не так много, и знаниями я щегольнула — всегда быть на связи, в любое время дня и ночи, как можно меньше покидать квартиру, а в случаях ухода быть в получасовой доступности.

Офицер Честер меня похвалил, посоветовал не переживать и отключился.

Дух противоречия был неискореним, и я запереживала еще больше.

В чувство меня привела Мина.

Она позвонила, когда я в десятый раз пыталась сосредоточиться на тексте пособия, но так и не преуспела — буквы расплывались перед глазами и в слова упорно не складывались, а когда-таки складывались, их смысл от сознания ускользал.

— Психуешь? — просто поинтересовалась она вместо приветствия.

— Ага, — честно призналась я.

— И я, — так же просто произнесла девушка.

И мне как-то сразу стало легче.