Боль и сладость твоих рук

Еще секунда — и Лори бы снова стала обшаривать взглядом все вокруг, но тут ее разбудила звонкая пощечина.

— Саба, — резко одернул ее мастер, который, как все лучшие домы клуба, не привык к тому, что их нижняя мысленно отсутствует во время сцены — даже если она отвлеклась на секунду.

— Простите, мастер, — автоматически ответили губы Лори прежде, чем она сама успела понять, что произошло.

Ее руки рефлекторно дернулись в наручниках, когда она вернулась вниманием к происходящему. Она заметила, как потемнели и сузились глаза мастера Дава. Лори невольно попыталась вспомнить его настоящее имя. Андрей? Алексей? Кажется, там была буква "А", его ник — это первые буквы из фамилии, имени и отчества. А может, это изначально была шутка про мыло… ведь этот мастер часто производил впечатление обманчивой мягкости.

— Вижу, что я был слишком нежным с тобой, — резко бросил он и поднял руку. Лори зажмурилась, получая еще две пощечины — неопасные, почти безболезненные — одним словом, очень умелые, но ошеломляющие и такие унизительные перед всей этой жадно наблюдающей толпой… после чего он еще и поднес тыльную сторону своей руки к ее губам, глядя в глаза так, что у Лори не осталось сомнения: если не поцелует — он возьмется за что-нибудь ужасное, вроде кнута.

Коснувшись его теплой кожи губами, она сглотнула, думая только о том, что Дима ушел. Мелькнула страшная мысль, что она просто ошиблась — ему нет до нее никакого дела. Ни ему, ни Максу. Как ужасно она ошиблась. Думала, что они сосредоточили на ней все внимание, но ее всего лишь поставили на место.

К счастью, Дав на этот раз не понял, насколько она была далеко: ее глаза, кстати наполнившиеся слезами, заставили его смягчиться, и мастер, удовлетворенно улыбнувшись одними глазами, погладил раскаявшуюся сабу по плечу:

— Как насчет флоггера, милая? — тихо спросил он, внимательно изучая ее глазами. — Или поиграем с зажимами?

Тело Лори отозвалось помимо ее воли: соски мгновенно затвердели, губы пересохли, и она рефлекторно облизнула их, на что Дав отозвался тихим смешком:

Ты права, малыш. Возьмем и то, и другое.

Следующие пятнадцать минут стали для Лори сладкой пыткой вкупе с самыми горькими переживаниями. Дав мастерски играл с ее телом — стало просто невозможно не реагировать. Обманчиво мягкие хвосты флогера были похожи на мастера, который играл с ней: то ласкали кожу, то превращались в орудие пытки. Для Лори, впрочем, совершенно не страшное. Зажимы добавляли перчинки и возбуждения, а пальцы мастера, время от времени ласкающие ее тело, сводили с ума.

Лори тихо постанывала, подыгрывая ему и собственному наслаждению снаружи, но полностью отключиться не смогла: мысли о Диме причиняли невыносимую боль изнутри.