Боль и сладость твоих рук

Написать ему или позвонить? Или ему вообще не нужны ее звонки и письма прямо сейчас?

Снова рухнув в кресло, она принялась перечитывать все, что было опубликовано в сети. Руки вспотели, сердце заколотилось. Звонить или не звонить? Перед глазами плясали цифры из заметок. Время смерти того человека — предположительно вчерашний вечер, а известно стало в девять утра. Взглянув на часы, Ирина убедилась, что с этого времени прошло уже пять часов. Значит, Тимофей давно знает.

Возможно, его даже разбудил звонок от журналиста. "Отказался от комментариев", — что стояло за этими словами, оставалось только гадать. Ничего не понял спросонья и бросил трубку? Знал еще с ночи и переживает уже много часов подряд? Или сидит в полиции и дает показания?

Слегка подрагивающими от волнения руками, Ирина нажала на кнопку и, встряхнув головой, поднесла трубку к уху. Она очень боялась, что он разозлится и пошлет. Но почему-то это казалось лучшей перспективой, чем заставить Тимофея думать, что ей нет до него дела, или, еще хуже — что на ее мнение о нем повлияли новости.

— Да? — ответил Тимофей так спокойно, что если бы она не знала — вообще ничего бы не заметила.

— Ты как? — негромко спросила она, стараясь не допускать сочувственных интонаций. Последнее, что нужно альфа-самцу — это ее жалость.

— В порядке, — сухо ответил он, но затем, через паузу, добавил, — много всего. Спасибо, что позвонила.

— Я… приеду, если хочешь. Если тебе надо…

Новая пауза заставила ее замереть и даже задержать дыхание. Черт, что такое она только что проблеяла? Не ровен час еще решит, что навязывается после вчерашнего. Да еще использует такой повод…

Но голос Тимофея в ответ прозвучал неожиданно нежно:

— Приезжай. Только вечером. И… не считай себя обязанной.

— Ты вообще о чем? — оторопело пробормотала Ирина. — Говори, во сколько. И куда.

— В девять. Я пришлю машину.

— Даже не думай. Судя по тому, что творится в интернете, у твоего дома могут быть журналисты.

— Ты пересмотрела американских фильмов, малыш, — хмыкнул Тимофей снисходительно, — в наших краях папарацци не охотятся. Уж точно не по мою душу.

— Я приеду. Сама, — твердо повторила Ирина.

— Я пришлю адрес, — согласился он, и она даже увидела, как он кивает: резко и в то же время немного покровительственно, словно дает разрешение… как всегда.

Весь день она нервничала, работала и краем глаза смотрела новости в интернете — но принципиально нового не сообщали. Тимофей по-прежнему ничего не комментировал, следствие по-прежнему работало, родственники погибшего все так же молчали. Стало известно, что у покойного был ребенок, и его забрала мать. Когда Ирина прочитала это, ей стало немного не по себе.

Она вдруг поняла, что это скорее всего тот самый человек, на которого Тимофей кричал по телефону.