Боль и сладость твоих рук

— Мне нравится секс с тобой, — мягко сказал он неожиданно бархатным голосом и погладил ее по щеке.

— Я хотел бы, чтобы ты чаще носила ошейник дома.

— И еще ходила бы голой.

Ира покраснела и снова улыбнулась:

— Мне нравится, как ты меня кормишь.

— Мне тоже, — ответил он быстро, и они улыбнулись друг другу.

По мере того, как Ира думала, что еще хочет, ее лицо становилось серьезнее. Ей было страшно произнести то, что пришло на ум, и она облизала губы, краснея.

— Что? — терпеливо уточнил Тимофей, наклоняя голову.

— Я хотела бы попробовать порку с тобой.

Тимофей скептически улыбнулся и встал, чтобы долить себе кофе:

— Я тебя шлепал однажды, помнишь? Ты получила от силы шлепков десять, а перепугалась так, будто я затеял опасную для жизни практику.

— Мы были почти незнакомы…

Он сверкнул глазами, осаживая ее, а Ира невольно приоткрыла рот. Легкий испуг накрыл вместе с возбуждением — Тимофей заметил и улыбнулся:

— У тебя есть неприятная привычка со мной спорить, — пояснил он в ответ на непонимающий взгляд. — Не надо этого делать, особенно когда ты в ошейнике. Потому что я правда очень люблю пороть.

Ира опустила ресницы, тяжело дыша от возбуждения, которое усиливалось с каждым словом. Тимофей обошел стол и встал за ее спиной, коснулся пальцем ее шеи над ошейником и стал поглаживать.

— Что ты хотела бы попробовать? — спросил он негромко и начал перечислять, не дожидаясь ответа: Ремень? Розги? Флоггер? Стек?

Ира сглотнула. Она знала, что он в конце концов выберет сам.

— Иногда наши страхи — это самые желанные вещи. То, чего мы просто боимся желать, — заметил он неспешно, поглаживая ее шею теперь пятью кончиками пальцев, и от каждого прикосновения по коже шел электрический разряд — во все стороны сразу.

Она молча ждала его решения, поворачивая голову за его рукой в разные стороны, и послушно приоткрыла рот, когда Тимофей скользнул пальцами по шее вверх, провел пальцем по ее губам, и пососала подушечку, когда протолкнул его внутрь.

— Поиграем со стеком, малыш. Пока не заплачешь. Я хочу тебя трахать, когда ты вся в слезах. Здесь, на столе, — объявил, наконец, он. По ее телу волнами проходила дрожь, она растекалась по стулу и едва сдерживала тихий жалобный стон желания. Но в тот момент, когда Ира уже была готова на все и снова потянулась губами за его пальцем, он тихо рассмеялся и убрал руку:

— Не сейчас, саба. У тебя есть работа, помнишь? Готов поспорить, тебя там заждались… Так что будь хорошей девочкой, и ты получишь награду вечером в пятницу.

Ира с трудом перевела дыхание и взяла себя в руки. К тому времени, как она открыла глаза, Тимофей уже был в другом конце кухни, возле холодильника, внимательно изучая его содержимое и что-то насвистывая себе под нос.