Час бультерьера

Мокрый весь, грязный, ладонь в крови, бинт цепляется за небрежно стесанные сучки.

Скоро, очень скоро замелькают по обеим сторонам железнодорожного полотна городские постройки. В принципе можно рискнуть и прикинуться серым бревнышком, однако, раз уж имеется в зоне досягаемости привилегированный купейный вагон начальника железной дороги, раз повезло, надо пользоваться, надо спешить в тепло и сухость купе.

То, что этот, прицепленный последним к товарному составу пассажирский вагон имеет честь катать начальника дороги, я понял сразу, едва его разглядел. И сразу, еще до прыжка с капота грузовика, вспомнил закадычного институтского друга Игоря Рыбкина.

Мы с Игорьком учились в одном вузе, в одной группе, вместе пересдавали экзамены, злоупотребляли портвейном «Кавказ» по два рубля сорок две копейки за ноль семь, любили посидеть за кружечкой пива и во время, и вместо, и после учебы. Поддерживали мы отношения и после окончания вуза, получив дипломы инженеров. Из инженеров с окладом сто двадцать рэ начали превращаться в инженеров с перспективами, и тут СССР потерпел поражение в «холодной войне». Замаячили новые, в отличие от прежних весьма мрачные перспективы. Мне повезло устроиться инструктором рукопашного боя, Игорю повезло больше, Игорька по большому блату пристроили проводником вагона начальника дороги. Ох, как я ему завидовал! Черной завистью. Лафа, а не работа, честное слово! Стаж идет, пятнадцать суток в вагоне и сорок пять законных суток отдыхаешь. Зарплата порядка четырехсот у.е. в месяц, свободного времени навалом, мечта лентяя, право слово. Зимой, как правило, вагон на приколе, забота проводника его протапливать периодически, и всего делов. В теплое время года железнодорожные шишки отправляются кататься, вагон цепляют к товарняку, и вперед: весной за молодой картошкой, летом на море загорать, осенью за грибами. Дотянет товарняк привилегированный вагон до места назначения, загонят его в тупичок, и гуляй – не хочу, пей – не могу. Официально, конечно, все эти разъезды называются «инспекцией на местах». Сейчас, конечно, рановато отправляться с инспекцией за первой картошкой, однако Игорек, помню, рассказывал, дескать, случается и ради реальных служебных надобностей приходится отправляться в дорогу. Редко, но и такое бывает, правда.

Где-то сейчас Рыбкин Игорь, друг моей беспечной молодости? Остался в моей прежней жизни, в размеренном бытии малоприметного, законопослушного обывателя. Ползу по бревнам и вспоминаю Игорька. Как много можно вспомнить всего-то за полторы минуты. Как приятно вспоминать добрых друзей, даже ушибленный о бревна бок меньше болит...

Я ожидал, что придется взламывать дверь в торце сановного вагона. Я ошибся – дверь оказалась незапертой.