Час бультерьера

Потом Малышев пережил несколько суровых операций после ранения, и ему пришлось завязать с единоборствами. Теперь он работает в российских посольствах за границей.

– В посольстве? Кем?

– В посольствах, я не оговорилась. Коля катается по всему миру, он печник. Судя по тому, что Малышева выпускают, несмотря на его косвенную причастность к геморрою спецслужб по фамилии Ступин, из Коли вышел печник хай-фай класса.

– На фига в посольствах печник?

– Печки класть, проверять, как они функционируют. Электрические уничтожители бумаг, они, конечно, хороши, пока электричество есть, но печь надежнее.

В ситуациях форс-мажора секретные документы жгут в печке.

– Ядреный корень, вот бы узнать, у кого этот Малышев печному делу учился! Пошлю все на фиг, выучусь на печника и буду по заграницам кататься. Здорово!

– В Африке, Шурик, в какой-нибудь задрипанной Руанде, где СПИД и малярия такие же обыденные неприятности, как у нас насморк, совсем не здорово.

– Зоя Михална, вы обмолвились, мол, этот Малышев был ранен. Его ранение как-то связано с давнишними заморочками Бультерьера?

– Связано, Шурик. История длинная, завтра, так уж и быть, по дороге в аэропорт я тебе ее расскажу.

Ну а сейчас, Саша, я снова, в сто тысяча первый раз, попрошу тебя вспомнить тот момент, когда ты видел, как похититель волочет Юдинова к мотоциклу.

– Ой, Зоя Михайловна! Не могу я больше! Замучили вы меня совсем с этим проклятым моментом. В сто тысяча первый, второй и третий разы отвечаю: не помню я, хромал похититель с президентом на закорках или не хромал. Не помню! Хоть утюг мне на пузо ставьте, не помню, и все тут!

– Ну а мотоцикл ты помнишь? Ты видел, как двигается правый локоть похитителя на мотоцикле? Я не спрашиваю про кисть в черной перчатке, я прошу вспомнить движения его правой руки.

Человек с протезом вместо кисти должен компенсировать неподвижность механической конечности, фиксирующей руль, движением локтя.

– На мотоцикле с протезом вместо кулака ездить вообще невозможно.

– Корастылев говорит, что возможно.

– Вы спрашиваете мое мнение, я отвечаю: невозможно.

– Я не спрашиваю, а прошу вспомнить, как двигался его локоть. Между прочим, сам Бультерьер сказал мне, что научился одной рукой управляться с мотоциклом.

– За секунды до аварии.

– Прямо так, дословно и сказал: «одной рукой управляться»?

– Вот видите! И у вас с памятью проблемы, а от меня требуете невозможного.

– Я, Шурик, очнулась в «японке» Бультерьера с шишкой за ухом, с тошнотой в горле и рябью перед глазами. Ножки, ручки меня не слушались, я и себя-то смутно помню перед прыжком в японском гробу о четырех колесах, да в студеную водичку... Шурик, ты куда свернул? Забыл, что с этой стороны моего дома теплоцентраль ремонтируют?

– Ядрена вошь, забыл!..