Час бультерьера

Имам встал, отпихнул подушку ногой, шамкая бледными губами, мелко семеня, согбенный поплелся к дверям.

– ...Я – маджнун, я – одержимый силой – буду учить вас противоестественному. Не ждите от меня добра! Я приумножу ваши печали, я научу вас ценить проклятие жизни. Пророк сказал: «Рай покоится в тени мечей», но те неверные, с которыми вам предстоит работать, блуждают во мраке суетной жизни и не верят в блаженство смерти. Они влюблены в жизнь больше, чем мы любим бога, и вам придется научиться их понимать...

Имам дотащился до дверей, оглянулся и подарил избранным прощальную полуулыбку.

И каждому из избранных показалось, что наставник одарил благосклонностью именно его.

– ...Сначала я заставлю вас вспомнить, что такое страх. Сегодня вы будете вспоминать, как до встречи с Мудростью боялись боли. Ты, рыжий! Встань!..

Имам приоткрыл дверь и, шаркая подметками по лишенному ковров полу в коридоре, вышел. Створки дверей сомкнулись за его сгорбленной спиной неплотно, осталась узкая щель.

– ...Встать, я сказал! Как тебя зовут, рыжий?!

Рыжеволосый мужчина, сидевший ближе всех к напористому оратору, поспешно вскочил, машинально отряхнул колени, сделал над собой усилие и сумел оторвать взгляд от щелки в дверях.

– Я спросил, как тебя звать, избранный?

– А как тебя звали до обрезания, Али?

Сквозь щель меж дверных створок просочился некий звук, слишком похожий на сдавленный стон. Старческие ноги прекратили шаркать по паркетной доске, и семеро мужчин в комнате услышали новый звук, который они, профессиональные убийцы, при всем желании не могли перепутать с иными шумами – глухой звук падения мертвого тела на пол.

Рыжий Али, так и не успевший назвать своего прежнего русского имени, бросился к дверям, распахнул створки, повернул голову, выглядывая в коридор, и надломился в пояснице. Грудь Али изогнулась колесом, руки отпустили дверные створки, он упал навзничь, из маленькой аккуратной дырочки посередине лба, по виску, к уху полилась тонкая кровавая струйка.

Маджнун отшатнулся к стене, смял каблуком яркую подушку, его правая рука автоматически скользнула за отворот пиджака, под мышку, где, увы, отсутствовала кобура.

Он дома, среди братьев, в мирной, сонной стране, зачем здесь носить оружие? Лишь у брата на часах, подле покоев имама, спрятан под пиджаком пистолет, остальные дети имама безоружные в доме отца своего. Но известно ли о законах дома противнику? Нет! И еще раз – НЕТ! Иначе противник уже бы появился в дверном проеме и уже расстреливал их, как загнанных в угол крыс!

– Не стрелять!!! – что есть мочи заорал маджнун.