Девятный Спас

 — Не говори так! Неужто дядя с князь-кесарем тебя на гибель посылают?! Не ходи! Пропади они пропадом со своим государством! Не пущу!

— Да ну, какая гибель… — Слова давались Илье ещё трудней обычного. — Это-то ладно, дело пустяшное… Не нужен я тебе больше, Василисушка. Я ведь все эти годы близко был, хоть тебе и невдомёк. А ныне ты выросла умная, сильная. — Он мрачно закончил. — Тово-етова, хватает у тебя и других защитников. Так что прощай…

— Уф, напугал ты меня. — Она держалась за сердце, а губы уже улыбались. — Как бы не так, Илюша.

Никуда я тебя не отпущу. Ишь чего удумал! Ты мой, на всю жизнь.

Рассмеявшись, она выдернула из причёски длинную булавку.

— Ты будешь мой верный рыцарь, как у европейских дев. Поди-ка ко мне, я тебя булавкой пришпилю, чтоб вовек от меня не отстал. И заговор волшебный скажу.

— Я не лыцарь, я мужик.

— Ты богатырь, а богатыри — первейшие из рыцарей.

Приподнялась она на цыпочки, одной рукой обняла его за шею, другой воткнула сзади в ворот булавку, шепча старинный приворот:

— Мышка в щёлку, нитка в иголку, колесо в колею, а моя душа в твою.

Не отшейся, не отклейся, не отсейся — ты от меня, а я от тебя.

Обхватила богатырские плечи, насколько хватило рук, и прижалась щекой к его груди. Ни с кем на свете не было ей так ясно и просто, как с Ильёй. Пожалуй, ему одному и можно было пожаловаться на то, что больше всего мучило.

— Ах, Илюша, отчего я не как прочие девы? Заколдовали меня в младенчестве, что ли? Уснуть бы снова, как тогда, и боле не просыпаться, пока чары не спадут… Только кто меня расколдует, когда я сама расколдовываться не желаю?

Она заплакала, а он её осторожно погладил по затылку жёсткой ручищей.

Ничего она вроде бы не рассказала, а он ничего утешительного не ответил, но стало Василисе легче.

Зато Илье сделалось ещё тяжелей, чем прежде. Он жестоко корил себя: это-де были не такие объятья, а как сестра старшего брата обнимает. Удумал тоже! Возмечтал медведь косолапый о Царевне Лебеди. А вдруг она почувствовала, как он весь задрожал? Тогда со срама хоть в петлю. Очень просто могла догадаться.

Она ведь умная. Если уж другие исчислили…

Вчера было у Ильши страшное потрясение, после которого он и порешил с Василисой навсегда расстаться.

Когда остался с нею вдвоём в горнице, а Лёшка вывел Митьшу для уединённого разговора, через малое время отправился за ними и он — якобы позвать Дмитрия, на самом же деле постыдно сбежал от Василисиных укоров. Да и попал из огня в полымя.

Друзья громко бранились в соседней комнате, каждое слово было слышно.