Девятный Спас

Пороху стрельцы заложили маловато и заряд был поставлен бестолково — вся сила взрыва пошла бы вкось.

Илья вернулся к Зеркалову и Юле, поджидавшим по соседству, сказал: так, мол, и так, рвануть рванёт, но терема не обрушит, ибо там основа белокаменная, на яичном растворе, устоит.

— Так негоже, — объявил начальник. — Не рухнет терем — плохо. Воры, которые будут приставлены наблюдать, подумают, что князь остался жив. Могут всему делу отбой дать. А можешь поправить мину, чтоб дом обвалился? В назначенный час Фёдор Юрьевич потихоньку из терема выйдет, никто того не заметит. А палат своих ему не жалко.

Государь ему взамен старого дворца новый подарит, краше прежнего.

Что Ромодановский не прогадает, это Илье было и так понятно. Преображенские, они никогда и ни в чём себе убытка не сделают.

— Как скажешь, боярин. Ломать не строить.

Чем поправить дело, Илья уже придумал. Задачка нехитрая.

С утра отправился к знакомому кузнецу, изготовил широкую медную полосу в два аршина шириной, а длиной — в четыре с половиной. Приготовил всё прочее, что было нужно. Погрузил в свою тележку, повёз. А по дороге завернул к Василисе. Во-первых, спросить про ключ — не давал ему покоя скрип в замке.

А во-вторых… Ну, про то уже было сказано.

Хотел навсегда попрощаться, а увяз хуже прежнего. Колесо в колею, а твоя душа в мою…

Церковь Архангела Михаила, небольшая, белокаменного строения, некогда принадлежала Стремянному полку, но после вывода из Москвы стрелецких войск пришла в ветхость и неглядение. В этот вечерний час внутри было пусто, у икон горело по одной, много по две свечки. Запустение некогда славного храма объяснялось ещё и небезопасным соседством с палатами грозного правителя, поезд которого проносился по Никитской улице смерчем во всякое время, и конные охранники нещадно лупили плётками любого, кто попадался на пути — пади, пади! Конь у Ильши был умный, такого можно было не привязывать.

Уйти не уйдёт, а если лихой человек попробует увести, то пожалеет. Кованые копыта у Брюхана тяжёлые, а зубы крепкие.

В церкви Ильша уже освоился. Сразу прошёл за алтарь, где томился, ломал пальцы отец Савва, приходский поп. Вошедшему он очень обрадовался.

— Слава Господу! Сижу сам не свой. Давеча двое слуг Ромодановских заходили.

У меня сердце так и сожалось! А они свечку поставить… — Священник семенил за Ильёй по стёртым ступеням, ведшим в подвал. — Только-только ушли — Фрол Протасьич сам-второй. При нём мужичок такой, юркий, не назвался, как по имени. Может, знаешь такого?

Эге, Бык с Юлой уже здесь, понял Ильша, стоя перед входом в подземелье и прикидывая, как лучше заносить медный лист. Щель была узкая.

Пришлось сворачивать наподобие свитка. Когда медь зазвенела в могучих руках богатыря и скрутилась, будто пергамент, поп перекрестился.