Девятный Спас

Хоть в жилах Алексея и течёт кровь Петра, но государем он будет слабым. Кто его окружает, те им и станут вертеть. А значит, кому быть истинным правителем державы?

Человеку, который спасёт этому слизню жизнь и возведёт его на престол. Что до Кирьякова, то ему придётся оттесниться. Он, похоже, это уже понял и согласен — по манере видно.

В голове у Автонома Львовича вмиг выстроилась целая цепочка, которой он опутает слабого и суеверного властителя крепко, навсегда.

Алексей набожен и богомолен, не то что родитель. Для Петра возвращение Девятного Спаса — событие невеликое.

Царевич же усмотрит в обретении иконы, да ещё в столь роковой миг, чудесное знамение. А тот, кто вручит ему заветный образ, станет для мальчишки посланцем Божьим. Это первое. Второе — Василиса…

«Эх, голубь, к Зеркалову в силок попадёшь — не выпорхнешь», — с улыбкой подумал гехаймрат, покровительственно похлопывая Алексея по плечу, чтоб не рыдал и успокоился.

— Всё исполню, твоё царское величество, — торжественно сказал он, преклонив колена. — Ибо ныне зрю над твоею главой осиянный нимб истинного помазанника Божия. Доверься мне, государь.

Твоё дело — молиться, моё — уберечь тебя от беды. Сим победиши!

Главным препятствием на пути к успеху, конечно, был князь-кесарь. Попробуй-ка обведи такого лиса вокруг пальца. Нужно ему три четверти правды говорить, а одну четверть, в которой самая соль, утаивать. Притом Ромодановский подозрителен, ни к кому доверия не имеет. Но и здесь Автоному помог счастливый случай.

Кроме заговора была у кесаря ещё одна докука, хоть и менее опасная, но столь же неотложная. Истекал срок, в который он обещался послать государю триста тысяч на зимнее содержание армии.

За просрочку Пётр грозился гневом и опалой, а взять такие большущие деньги в разорённой Москве было совсем негде.

Поэтому собрался Фёдор Юрьевич в объезд больших подмосковных монастырей: в Троицу, в Саввино-Сторожевскую обитель, в Новый Иерусалим. В каждом из них казна давно уже была вытрясена допуста, но князь всё же надеялся, что страшным своим пугательством понудит архимандритов тряхнуть потаённой мошной. А больше рассчитывать всё равно было не на кого. Купцы гостиной сотни позакрывали дворы-лавки и разъехались кто куда, пошлин ниоткуда не шло, посадская голь только и ждала набата.

Война и флотское строительство, а паче того возведение далёкого болотного города высосали из страны всю кровь до капельки.

С гехаймратом Ромодановский разговаривал, уже сидя в дорожной карете, в которой ему предстояло за полтора дня преодолеть больше двухсот вёрст. Вернуться он собирался завтра, поздней ночью. Автоном Львович сказал, что к тому времени как раз добьётся от Штрозака и Быка полного признания и представит кесарю на усмотрение: как дальше быть.