Девятный Спас

Спрячемся с Петей по соседству, во дворце у цесаревича. А чтоб осторожный гофф-оберкамергерр Кирьяков не прикончил опасного свидетеля, грамотку с собою не возьмём — спрячем в верное место.

У Зеркалова на такой случай и тайничок был заготовлен. Хорошая сухая норка близ ермитажа, изнутри известью скреплённая и даже обштукатуренная. Там, в сундучке, уже лежали кое-какие полезные бумажечки, припасённые в прежние времена.

Хоть и совсем мало оставалось времени, но первым делом Автоном упрятал обережную грамоту. Землю над схроном разровнял тщательно, без поспешания. С неба закапало, начинался дождь.

Это было кстати. Почва размокнет — не видно будет, что копали.

Старательно утоптав заветное место, он побежал в ермитаж.

— Бросай всё! — крикнул сыну. — Икону только возьми!

Удивительно, но Петя стоял уже в плаще и шляпе, полностью собранный. Под мышкой — обёрнутый холстиной прямоугольник.

— Провидец ты мой! — восхитился Зеркалов. — Единственная моя отрада! Бежим!

Теперь нужно было успеть за ворота выбраться, и спасены.

Караульный начальник суетился, выстраивая ярыг и солдат. Ему Автоном крикнул:

— Мы с сыном к Фёдору Юрьевичу!

— Опасно! — донеслось вслед.

 — Господин гехаймрат, конных прихвати!

— Моя охрана в Кривоколенном осталась! Ништо, как-нибудь!

Отмахнулся, запустил рысью. Петя, молодец, не отставал. У перекрёстка, где надо было сворачивать к дворцу, из темноты навстречу вынесся всадник. Нельзя было при нём сворачивать — донесёт. Чертыхнувшись, Автоном осадил коня. Неужто гонец от Ромодановского, с приказом об аресте? Рука легла на рукоятку пистолета.

Но то был хуже, чем просто гонец — то был Попов, которому к сему часу полагалось уже обретаться в преисподней.

Однако о перевороте в зеркаловской судьбе бывший италианец ещё не прознал. Завидев Автонома Львовича, он закричал:

— Господин гехаймрат, измена! Штрозак тебя обманул! Насилу я от них живым ушёл!

И пришла тут в голову Зеркалову быстрая мысль, очень хорошая. А не убить ли Попова? Во-первых, слишком много знает. Во-вторых, на гвардии прапорщика можно много чего свалить, даже и в главные изменники произвести. Мёртвый не заспорит. Юлы уже нет. Микитенку зарезал Яха. Из свидетелей остается один мастер Илья, но много ль веры мужику сиволапому?

— Ты в своём ли уме?! — закричал Автоном, двигаясь на встречу Попову и отводя за спину руку с пистолетом.

 — Не мог Штрозак обмануть! Он мне повинную грамотку писал!

Вдруг сзади раздался голос Пети — тихий, но явственный:

Вздрогнул Зеркалов, сунул оружие в седельную кобуру. Не мог он против сына пойти.

Да уж и поздно было. Попов подъехал вплотную, а в руке у него была обнажённая, перепачканная кровью шпага.

— С боем до лошади пробивался, — взволнованно стал он рассказывать.