Девятный Спас

Подошёл посмотреть, что за штука на треноге. Сдёрнул покров — ахнул.

Там, вынутый из оконницы, стоял образ Спасителя, лучился на Илью своим светоносным взором. Как и когда попал из Ильшиного дома в Преображёнку — непонятно. Эту загадку, однако, мастер сразу же разгадал.

Вот почему замок плохо открывался. Влез кто-то и икону покрал. Оттого и дома пусто сделалось, без Спаса-то.

Неодобрительно закряхтев, Ильша снял образ с подставки, бережно завернул. Сам уже прикидывал, какой дома замок похитрей устроить, чтоб ни один ворюга открыть не сумел.

— На что тебе она? — удивился Попов, толком иконы не рассмотревший.

 — Ты вроде не богомольный.

— Пущай, тово-етова, у меня висит. Это я по пустякам Бога тревожить не люблю. А если дело важное, отчего не помолиться? Язык, чай, не отсохнет, щепоть не отвалится.

Отец и сын сидели в кабинете, ярко освещенном свечами. Трудный разговор с Кирьяковым уже состоялся, и провёл его Автоном Львович блестяще.

Сначала как следует припугнул гвардии майора, так что тому небо со свиной пятак показалось. Потом обозначил условие, которое было безропотно принято. Деваться от Зеркалова гофф-оберкамергерру и его господину было некуда.

Он на плаху — они на плаху. А в завершение Автоном потребовал немедля привести к нему самого царевича, якобы для того, чтоб Алексей Петрович своими августейшими устами подтвердил все данные обещания. На самом же деле замысел был в ином.

Одним кнутом, сиречь страхом, много от людей не добьёшься. Нельзя пренебрегать и пряником. А пряник у Зеркалова был припасён наисладчайший. Пусть цесаревич, узнав от Кирьякова о крахе заговора, затрясётся и придёт в отчаяние. Тем сильней будет его ликование, когда он увидит священную романовскую реликвию, чудесно возвращённый Филаретов Спас.

Для человека рассудительного обретение иконы — событие не изрядное. Но царевич суеверен и набожен, он узрит в этом чудесное знамение и утешится. А заодно проникнется благоговением к человеку, который преподнёс ему столь бесценный дар.

Без этого рассчитывать на крепкую защиту нечего. Наследник труслив, но непостоянен, а Кирьяков изобретателен. Не сейчас, так позже избавятся они от Зеркаловых. Ибо скоро сообразят: коли не станет Автонома, то некому будет крамольную грамотку из тайника вынуть и в сыск передать.

— Разверни образ и поставь вон туда, в божницу, — велел гехаймрат сыну, подумав, что так выйдет впечатлительней.

Надо будет сказать: «Не тужи и не печалься, царское высочество. Глянь-ка вон туда, сразу уверуешь, что милость Господня пребывает с тобою!»

Во время тятиного объяснения с Кирьяковым мальчик сидел нахохленный, словно больная птица, и смотрел в пол. Не похоже было, что он слушает, а если и слушал, то навряд ли понимал, о чём речь.