Девятный Спас

За один день достали больше, чем с прежним поводырём добывали за месяц.

С рассвета встали у Сретенских ворот. Народу мимо валило видимо-невидимо — в Троицу, на преображенское богомолье. Подавали прокажённым ещё лучше, чем вчера. Сума с медяками стала такая тяжёлая, что Яха сбегал в прибавленную меняльную лавку, по соседству. Вернулся с серебром.

Когда показалась Илейкина повозка, чем-то тяжело нагруженная и с тремя ездоками, Журавлёв пристроился сзади, на отдалении. Отстать было невозможно, ибо всё обчество двигалось единым потоком. Чтобы не загнать своих одров, пересаживался на каждой версте.

И всё же к полудню стали калеки выдыхаться, молить о привале. Яха их и пугал, и палкой охаживал, но видно было, что скоро попадают.

Но здесь Илья повернул своего вороного великана с шляха в сторону, и приунывший Журавлёв повеселел. Дорога-то была знакомая, сагдеевская. Вот, стало быть, куда троица путь держит.

Прокажённых Яшка бросил, они теперь стали ни к чему. А добытое ими серебро пригодилось: за большие деньги, семь с полтиною, купил у одного купчишки-богомольца тележку с лошадью. Сел, поехал догонять.

У мастера Ильи всё было не просто так, а с выдумкой.

Например, колёса на повозке особенные, с железными шипами, чтоб легче в горку ехать и в грязи не вязнуть. По этому-то следу, который ни с каким другим не спутаешь, Яха и катил.

В Сагдеево след не повёл, свернул на просёлок. Потом и вовсе вывел на заросшую травой лесную тропинку. Чахлая лошадка вскоре начала спотыкаться. Пришлось её бросить.

Заковылял Яшка на своих двоих, коротких, дивясь, зачем это Илейку со товарищи понесло в глухую чащу. Оказалось, к брошеной плотине, где когда-то стояла мельня. Место это было Яхе знакомо и памятно.

Когда-то, тому почти двадцать лет, именно здесь, только двигаясь с противоположного берега, они с Зеркаловым потеряли след драгоценной повозки. А девять лет назад где-то в этих гиблых топях сгинул наряд ярыг, посланных искать укрывателя княжны Милославской.

В общем, место было особенное. Яшка сразу понял: судьба вернула его сюда неспроста. Где всё началось, там и закончится. Мысль была ему самому не совсем ясная, но верная. Это он безошибочно почувствовал.

У плотины происходило непонятное. Мастер подтаскивал к ней какие-то штуки, сооружал диковинную деревянную птицу, потом дотемна возился с огромной старой бочкой.

Вечером Никитин и его дружки пекли на угольях рыбу. Яха им не завидовал, потому что рыба — гадость. Сам он поел жуков и личинок, которых наковырял из трухлявого пня. С голодных детских лет знал, что козявками лесными можно наесться.

Ничего не стоило прирезать ночью всех троих, они спали безо всякой опаски. Но, во-первых, было любопытно, что они такое затевают. А во-вторых, зарезать чашника Журавлеву казалось мало.