Двойная взлётная

Громов явно был чем-то очень недоволен, не хочу даже думать чем. Лучше мне ничего не видеть и не слышать больше никогда. Блузка все еще влажная, липнет к груди, мельком бросаю на себя взгляд в зеркало, вид совершенно чумной, приглаживая волосы, тру полотенцем по мокрой ткани. Да к черту, высохнет и так.

— Если еще что-то будет угодно, чай, кофе, напитки, я принесу.

— Громов, а что за дрянь ты пил в том клубе?

Они теперь сидят за столом, оба расслаблены и вполне довольны жизнью, пожалела, что не припасла снотворное, так бы подсыпать в чай и пусть спят до Сахалина.

— Я помню только вкус губ нашей птичке.

Мне что, уже дали прозвище?

— Ты помнишь тот коктейль? — Игорь обращается ко мне.

— Да, гимлет: джин, сок лайма, цедра лимона и лед.

Мужчина удивленно вскидывает брови, но в том, что я знаю практически все коктейли, нет ничего удивительного. Я обязана их знать, а также разбираться в напитках, и все это, чтобы угодить клиенту.

Делаю два коктейля, смотрю на часы, осталось четыре часа полета, надо бы поесть самой и накормить пилотов. А еще у меня слабая, но все-таки надежда, что пассажиры забудут обо мне.

Как бывает очень часто, я ошибалась.

Смотрю на телефон, в уме прибавляя шестнадцать часов, голова совсем не соображает. Но сейчас, должно быть, четвертый час утра по местному времени. Меня всю колотит, но больше не от холода, а от того, что произошло за последние четыре часа.

Кутаюсь в форменную куртку поверх пиджака, наброшенного на плечи. Кое-кто любезно укрыл меня от сахалинского пронзающего до костей ветра, сходя с трапа самолета.

Этот кое-кто, так пристально всматривался, словно пытался что-то для себя понять по моим глазам, но в них не было ничего, что ему могло понравиться.

— Ну и где наше такси? Я уже околел.

Олег в седьмой задает этот вопрос, Курапов подозрительно смотрит. Хоть бы они все исчезли или хотя бы молчали и не задавали вопросов.

После посадки и всех необходимых формальностей мы наконец вышли на улицу. Такси должно отвезти нас в отель, есть слабая надежда, что два моих кошмара в лице пассажиров, заселились в другой отель. Наш обратный вылет с ними же лишь завтра вечером, нужно было хоть немного отоспаться, а потом заказать еду и восполнить запасы алкоголя, что закончился в баре.

Лимон, джин и сок лайма.

Гимлет. Гори он огнем.

Обняла себя, тупо смотрю в одну точку, в голове шум, и я уже почти не чувствую холода сахалинской майской ночи. Внутри такая пустота, что хочется выть волком, а еще содрать с себя всю одежду и тереться жесткой щеткой до кровавых царапин, до самого мяса.

Не могу понять, чего во мне больше, ненависти к себе или к мужчинам?

Но ведь я почти не сопротивлялась, я позволила.

Или сопротивлялась, но плохо.