Его М.Альвина (СИ)

Нужны были любые деньги. Около полугода я так и перебивался разными подработками. Потом удалось устроиться в приличный ресторан официантом, потихоньку возвращая Максу и Нику по копейке, влитые ими на моё лечение. И как мог, старался не пропускать групповые занятия с психотерапевтом, потому что сорваться и бросить все на зелёный стол первое время хотелось практически всегда.

Но день смерти моей матери стал отличной проверкой на прочность. Меня выворачивало наизнанку от давящей потребности взять в руки хоть что-нибудь, чтобы снова пустить по телу дозу азартного адреналина. Ноги сами несли меня туда, где и раздробилась моя жизнь.

Мое состояние ничем не отличалось от героиновой ломки наркомана. Мне казалось, что я схожу с ума… Но не сошёл, произнеся на одном из сеансов групповой терапии:

«Я, Даниил Вершинин, игроман без срыва пятьсот шестьдесят шесть дней».

А потом все снова перевернулась с ног на голову. Меня нашел мой родной отец. И разговор с ним стал одним из самых тяжёлых и долгих в моей жизни. Я рассказал о себе все, не утаивая даже ту кошмарную ночь, когда играл на жизнь Альвины.

Отец, конечно, знатно охуел. Вряд ли я стал идеальным подарочком от аиста. Но мы удивительно быстро нашли общий язык. Впервые за долгое время я почувствовал в другом человеке что-то близкое. И уже через месяц нашего общения по телефону, отец неожиданно сам предложил перебраться к нему и попробовать поработать в его фирме.

Очкуя, я согласился. Мне нужны были деньги. Вернуть долг пацанам я должен был однозначно. Да и меня больше ничего не держало в этом городе. Разве что воспоминания…

Думал ли я об Альвине после нашего расставания? Блять, всегда. Каждый свой сраный день, я открывал гребаный интернет, чтобы ещё раз убедиться, что её страница в социальной сети закрыта.

Хотя и так знал, что у неё все получилось. Она сильная. И даже не представляет насколько. Я понял это, смотря на неё из зала. Я был на одном из ее концертов. И когда после последнего аккорда все погрузилось в непрекращающиеся овации, которые выдавались стоя, не смог сдвинуться с места.

Я любил её. Я люблю её.

И, наверное, именно поэтому сейчас сижу у двери номера Али на полу в коридоре.

Мне хотелось просто прикоснуться… Хотя бы на секунду дать себе надежду, что она все ещё моя Мальвина.

Одного взгляда на неё в доме Ника хватило, чтобы захотелось смести все на своём пути, отправив к черту все то время друг без друга.

Но имею ли я на это право?

Два года может оказаться слишком большим сроком. Я знаю о том, как складывалась жизнь Али лишь снаружи, но понятия не имею, что там внутри. Может у неё кто-то есть или она вообще уже замужем?

Блять, да от одной только подобной мысли меня ебашит изнутри так, что хочется собственными руками разломать себе ребра и выдрать сердце.