Его М.Альвина (СИ)

Но я больше не намерен уничтожать все то светлое, что, надеюсь, смогло появиться в ее жизни за прошедшие годы.

И я не жду от неё никакого прощения. Я хочу, чтобы Аля была счастлива. Искренне и всецело. Тогда я смогу когда-нибудь простить и сам себя.

Звук упавшей на мой телефон смс оглушает пустынный коридор.

Взъерошиваю ладонью волосы и, наконец, поднимаюсь на ватные ноги. То, что я сижу здесь, не сделает все происходящее проще. Легче мне не станет. Я могу лишь усложнить жизнь ей.

С каким-то чувством колючего отчаяния бросаю взгляд на дверь. А ведь Алька даже не представляет, что расстояния между нами гораздо меньше, чем она думает…

Свободнее мне дышится лишь на улице. Прежде чем вызвать такси к главному входу гостиницы, пишу сообщение Никите:

Ответ от Ника приходит мгновенно:

Вздохнув, я сворачиваю на экране нашу переписку и открываю приложение со значком крыла самолёта. Нахожу свою бронь и через пару минут меняю её на ближайший рейс. И похуй, что с еще одной пересадкой и лететь на семь часов дольше. Сейчас я просто хочу домой.

Вызываю такси и пишу Нику:

Моя голова раскалывается от звенящей в ней боли. Эта ночь прошла кошмарно. Я с трудом нашла силы выползти из кровати до душа и привести себя в порядок. Если, конечно, немытые волосы, туго стянутые в конский хвост, чёрные очки вместо макияжа и помятый спортивный костюм, можно назвать таковым.

До моего рейса ещё четыре часа, но, укутавшись в ветровку, я уже покорно жду Граховского возле входа в отель, примостив свою пятую точку на тяжелый чемодан. У нас не вышло встретиться сразу после концерта, поэтому мой бывший наставник сам радостно вызвался отвезти меня в аэропорт.

И ровно в 06:15 утра чёрный «лендровер» Граховского тормозит напротив дверей отеля.

– Мальчевская! – слышу его возглас ещё даже до того, как Аристарх Григорьевич распахивает водительскую дверь. Выскочив из машины, он тут же сгребает меня в свои объятия, не дав издать и приветственного писка. – Какая ты взрослая!

Обнимаю Граховского в ответ и не сдерживаюсь от улыбки. Несмотря на то, что мы не виделись с того момента, как я уехала в Штаты, чувство, что он не чужой для меня человек, не исчезло. Столько лет работы с ним, столько ссор и одержанных побед никогда мной не забудутся. И ведь все, что я сейчас имею – это лишь только благодаря терпению Аристарха Григорьевича и его непоколебимой веры в меня.

– А вы все такой же молодой и красивый, – смеюсь я, отстраняясь от Граховского.

И ни капельки не вру. За эти несколько лет он вообще не поменялся. Седая, идеально уложенная, шапка волос, пронзительный взгляд, крючковатый нос и одеяния в неизменно тёмных тонах: рубашка и джинсы. Даже морщин больше не стало.