Эрагон

А стало быть, она никому не вредна! – Анжела подняла тонкий палец и прибавила: – Ведь если я смогу доказать, что существуют только лягушки, жабы будут просто не в силах творить зло, – а ведь они на многое способны: могут, например, сделать так, что у человека все зубы выпадут или бородавки по всему телу пойдут, а то и отравить или убить человека могут. Ну и ведьмы, конечно, тоже не смогут своими злыми чарами воспользоваться – ведь тогда вокруг ни одной жабы не будет!

– Понятно… – осторожно протянул Бром. – Интересная мысль! Я с удовольствием послушал бы тебя еще, но нам просто необходимо поскорее встретиться с Джоадом.

– Ах, ну конечно! – отмахнулась она и снова принялась что-то писать.

Когда они отошли от лавки травницы подальше, Эрагон воскликнул:

– Она же сумасшедшая!

– Возможно, – пожал плечами Бром, – но не похоже. Вполне вероятно, что она и что-нибудь полезное выдумать может, так что погоди ее критиковать. Кто знает, а вдруг жабы действительно окажутся лягушками!

– А мои башмаки – золотыми! – буркнул Эрагон.

Они остановились перед резной дверью с красивой металлической колотушкой. На крыльцо вели мраморные ступени.

Бром три раза ударил колотушкой, но в доме стояла тишина. Эрагон, чувствуя себя полным идиотом, робко спросил:

– А может, это и не тот дом? Давай попробуем постучаться в другой, – но Бром даже бровью не повел и продолжал стучаться.

Дверь так долго не открывалась, что Эрагон в отчаянии уже повернулся, чтобы уйти, но тут вдруг в доме послышался топот ног: кто-то бегом спешил к двери. Она со скрипом приотворилась, и в щель осторожно выглянула светловолосая молодая женщина с бледным лицом. Глаза у нее припухли, словно она долго плакала, но голос звучал абсолютно спокойно.

– Что вам угодно? – спросила она.

– Джоад здесь проживает, госпожа моя? – вежливо осведомился у нее Бром.

Женщина, надменно кивнув, ответила:

– Здесь. Это мой муж. Он вас ждет? – Дверь она до конца так и не открыла.

– Нет, не ждет, но нам необходимо поговорить с ним, – ответил Бром.

– Мы прибыли издалека. И это очень важно.

Лицо женщины точно окаменело:

Бром явно рассердился, но говорил с ней по-прежнему вежливо.

– Ну, раз уж он так недоступен, не соблаговолишь ли ты, госпожа моя, передать ему кое-что? – Женщина поморщилась, но все же кивнула.

 – Скажи ему, что у крыльца его ждет старый друг из Гиллида.

Женщина подозрительно на него глянула, но сказала:

– Хорошо. – И поспешно закрыла дверь.

Эрагон услышал ее удаляющиеся шаги.

– Не слишком-то она любезна, – заметил он.

– Оставь свое мнение при себе, – рявкнул Бром. – И вообще – помолчи. Предоставь все разговоры мне. – Он явно был очень зол: скрестил руки на груди и нервно барабанил пальцами по резной двери. Эрагон отвернулся и решил помалкивать.