Эрагон

С виска его сползала крупная капля пота.

Стражник подозрительно глянул на него и велел своему спутнику:

Эрагон затаил дыхание, стражник попытался открыть дверь в хранилище, даже стукнул в нее тяжелой латной перчаткой и сказал:

Высокий, видимо офицер, поскреб подбородок и проворчал:

– Ну, тогда ладно. Не знаю уж, что вам тут понадобилось, но раз дверь заперта, так и быть, я вас отпускаю. Ступайте за нами. – И они, со всех сторон окруженные стражниками, двинулись к выходу.

У ворот главной башни офицер стражи с ними простился, махнув рукой в сторону ворот:

– Вам вон туда, да не вздумайте еще куда-нибудь по дороге нос сунуть! Мы проследим.

А в следующий раз с утра приходите.

– Конечно, конечно! – суетливо пообещал Джоад.

Эрагон прямо-таки чувствовал, как глаза стражников сверлят им спины, когда они торопливо шли к воротам крепости. Когда же ворота наконец остались за спиной, рот Эрагона сам собой растянулся в победоносную улыбку, он даже подпрыгнул от облегчения. Бром сердито на него глянул и проворчал:

– Иди, пожалуйста, спокойно. Дома радоваться будешь!

Устыдившись, Эрагон прыгать перестал, но в душе у него все пело от радости.

И как только они добрались до кабинета Джоада, он восторженно завопил:

– А здорово у нас все получилось!

– Неплохо, хотя еще предстоит выяснить, стоило ли так мучиться, – охладил его пыл Бром.

Джоад достал с полки карту Алагейзии и расстелил ее на столе.

Вдоль левого края карты простирались западные моря, вдоль их побережья тянулся горный хребет Спайн. В центре раскинулась пустыня Хадарак, а правый, восточный край карты был пуст. И где-то в этой пустоте скрывались вардены.

На самом юге находилось небольшое государство Сурда, отделившееся от Империи после падения власти Всадников. Эрагон уже знал, что Сурда втайне поддерживает варденов.

Вдоль восточной границы Сурды высились Беорские горы. Об этих горах Эрагон не раз слышал всякие страшные истории – рассказывали, например, что горы эти раз в десять выше Спайна. Самому Эрагону это, впрочем, казалось бессовестным преувеличением. И все же очевидно было одно: вплоть до восточной границы Беорских гор карта совершенно пуста, стало быть, там простираются никем не изведанные края.

Неподалеку от Сурды в море виднелись пять островов: Ниа, Парлим, Уден, Иллиум и Бирленд. Ниа представляла собой всего лишь нагромождение скал и утесов, а вот на Бирленде, самом крупном из островков, имелся даже небольшой город. Севернее, то есть ближе к Тирму, был еще один остров с весьма изрезанной береговой линией, он очень напоминал акулий зуб да так и назывался: Шарктуф. А на самом севере был еще один крупный остров, похожий на сжатый кулак.