Эрагон

Или на череп, который обтянули кожей и отлакировали, чтобы придать ему «живой» вид.

– Приветствую тебя, – с холодной улыбкой промолвил шейд, показывая ровные острые зубы. – Долго же мне пришлось ждать встречи с тобой.

– Кто… кто ты такой? – заикаясь, спросил Эрагон.

– Неважно. – И в темных глазах шейда вспыхнула затаенная угроза. Откинув плащ, он сел. – Мое имя не имеет ни малейшего значения, тем более для человека в твоем положении. А впрочем, оно в любом случае для тебя не важно. Однако твое имя меня весьма интересует. Назови его.

Эрагон чувствовал, что в его словах таится некая ловушка, и постарался изобразить растерянность и неспособность сразу ответить даже на такой простой вопрос.

Потом все же медленно и как бы неуверенно пробормотал:

– Имя мое Эрагон, но ведь есть, наверное, и фамилия, правда? Только я ее не помню…

Нижняя губа шейда противно растянулась в усмешке.

– Да уж, и вряд ли скоро вспомнишь, мой юный Всадник! Хотя интересно все же было бы знать, что у тебя на уме. – Он наклонился ближе к Эрагону. Кожа у него на лбу была настолько тонкой и прозрачной, что просвечивали кости черепа. – Ну что ж, попытаюсь спросить еще разок.

Как твое имя?

– Нет! Не это! – Шейд, махнув рукой, заставил его замолчать. – Разве у тебя нет другого имени, которым ты пользуешься лишь изредка?

«Ага, – догадался Эрагон, – он хочет узнать мое истинное имя, хочет подчинить меня себе! Но ведь я и сам этого имени не знаю. Что бы такое выдумать? А что, если назвать шейду любое другое, первое попавшееся имя?» Он минуту поколебался – ведь подобная затея вполне могла выдать его с головой – и решил придумать имя, которое, с его точки зрения, сгодилось бы в любой ситуации, даже на допросе.

Он уже хотел произнести его вслух, но потом решил попытать счастья и попробовать все же обмануть шейда иначе: быстро начертал что-то на полу, с идиотским видом кивнул и сказал:

– Бром мне как-то называл его… Это… – Он надолго «задумался», потом весь просиял, словно вдруг вспомнил, и выпалил: – Дю Сундавар Фреохр. – Вообще-то он знал, что эти слова означают «смерть шейдам».

В камере вдруг словно стало темнее и холоднее. Шейд так и застыл, глаза его подернулись пеленой. Он, казалось, был погружен в глубокие раздумья.

«Интересно, – думал Эрагон, – не ляпнул ли я чего-нибудь лишнего?» Он терпеливо ждал. Наконец шейд шевельнулся и будто ожил. И Эрагон самым невинным тоном спросил:

– А ты зачем ко мне пожаловал?

Шейд презрительно глянул на него, и глаза его вспыхнули красным светом. Усмехнувшись, он ответил:

– Чтобы тайно радоваться своей победе, конечно. Какой прок от победы, если нельзя ей радоваться?

Похоже, он сказал это вполне искренне. Однако Эрагону казалось, что осуществлению планов шейда все же что-то мешает.