Эрагон

– Стало быть, вам хотелось всего лишь на время обрести безопасное убежище? – спросил Хротгар. – Хотелось бы просто жить здесь, позабыв о том горе, которое причинили тебе слуги Империи?

Эрагон резко вздернул подбородок, его до глубины души возмутило предположение Хротгара:

– Если Аджихад уже успел рассказать тебе мою историю, господин мой, – гордо промолвил он, – то ты должен понимать, что у меня достаточно оснований бороться с Империей до тех пор, пока она не превратится в пепел на ветру. Но этого мало. Я бы хотел помочь тем, кто не может бежать от слуг Гальбаторикса. Среди них и мой двоюродный брат. Надеюсь, у меня хватит сил, чтобы оказать им помощь, и я непременно сделаю это!

Короля, похоже, удовлетворил его ответ, и он повернулся к Сапфире:

– А ты, дракон, что скажешь? Зачем ты сюда явился?

Сапфира, приподняв верхнюю губу, грозно заворчала.

«Скажи ему, – велела она Эрагону, – что я жажду крови наших врагов и с нетерпением дожидаюсь того дня, когда мы выступим в бой против Гальбаторикса. Но я не питаю ни жалости, ни любви к предателям и губителям драконьих яиц! Таким, как этот лживый король! Он целое столетие прятал у себя мое яйцо, и два яйца до сих пор находятся в его власти. И я готова при первой же возможности освободить своих братьев – пусть он об этом помнит! А еще скажи ему, что, на мой взгляд, ты совершенно готов к осуществлению тех задач, какие обычно выпадают на долю Всадников».

Эрагону было очень не по себе, когда он передавал королю гномов слова Сапфиры. Хротгар, выслушав его, чуть изогнул в усмешке губы – видимо, в знак удовлетворения, – и морщины на его лице стали еще глубже.

– Как я вижу, с течением лет драконы ничуть не переменились. – Он постучал костяшками пальцев по подлокотнику. – Знаете, почему это сиденье вырублено так грубо? Чтобы на нем никто не мог долго сидеть! Мне, например, всегда было на нем неудобно, и я без сожалений откажусь от этой обязанности, когда придет мой срок. А что тебе служит напоминанием о твоих обязанностях, Эрагон? Если Империя падет, займешь ли ты место Гальбаторикса и станешь ли требовать для себя королевского звания?

– Я совсем не стремлюсь к тому, чтобы править страной и носить корону! – взволнованно воскликнул Эрагон. – Быть Всадником – уже большая честь и ответственность. Нет, я не хотел бы занять трон в Урубаене… Но займу, если не найдется никого другого, кто желал бы этого и был бы достоин!

– И несомненно, будешь куда добрее к своим подданным, чем Гальбаторикс, – сказал Хротгар сурово. – Но ни один народ не должен иметь слишком юного вождя. Да и времена Всадников давно миновали, и больше им уж никогда не вернуться. Даже если драконьи яйца, которыми так дорожит Гальбаторикс, все же проклюнутся.