Гори для меня, ведьма

Руки затряслись, и я крепко сцепила их, не зная, что делать и как вести себя дальше. Об анатомической стороне акта мне было известно, как и то, что первый раз должен закончиться болью. Полагаю, раздеваться не нужно. Задрать юбки? Внутри все покоробило.

От его тихого голоса я напряглась еще сильнее. Ладони стали влажными. Мы сидели рядом, на расстоянии одного сантиметра, но не смотрели друг на друга.

— Чего ты боишься больше всего?

— Тебе весь список озвучить? Боюсь, тогда мы не успеем до прибытия гостей.

Я мельком выглянула в окно. По моим расчетам, ожидать их стоило минут через десять. А мы лишь теряем время, не решаясь на неизбежный шаг. Эйден сидел все в той же позе, о чем-то напряженно размышляя. Взгляд его скользил по моему телу, скрытому непривлекательным серым платьем.

— Что мне делать? — Почти беззвучно спросила я, неуверенно теребя шнуровку платья. — Раздеться?

— Не нужно. — Выдал он, подтверждая мысли, пришедшие в мою голову чуть ранее. Его руки потянулись ко мне, приподняли и посадили сверху, лицом к себе. Я неуверенно привстала на все еще слабых коленях, чувствую голыми ногами грубую ткань брюк. Его идеальное лицо оказалось так близко, что я не знала, чего хотела больше: зажмуриться или смотреть на него не отрываясь.

Руки прошлись по моим бедрам, приподнимая юбки. Я сглотнула и нервно выдала:

— Даже не поцелуешь?

Мои слова были скорее шуткой. Я готова была на что угодно, лишь бы мне не пришлось смотреть в эти серые глаза, пока… совершается наша сделка. Не хотелось даже думать, какие мысли бродят в его голове. Чувствует ли он стыд за то, что собирается изменить своей невесте? А, может, и вовсе представляет ее на моем месте. Наверно, это наилучший вариант, хоть и отвратный до рвотных позывов. Так мне перепадет хоть малая доля его к ней любви.

Принц медленно наклонился и легко поцеловал уголок моих губ. Мой рот приоткрылся, готовясь к вторжению, но его не последовало. Легко, словно касания бабочки, Эйден усыпал легкими поцелуями нижнюю часть лица и шею. Я шумно выдохнула, когда будоражащие касания пробудили странную дрожь в груди.

Кожу губ покалывало. Хотелось, наконец, получить настоящий поцелуй… и убедиться, что ничего особенного в этом принце нет. Что все мои прошлые мысли о симпатии — лишь самообман девчонки, впервые выбравшейся за пределы родного арронда.

Я целовалась и раньше — даже с тем же самым Грегором — но не могла понять, почему люди так наслаждаются этим действом. Грегор стонал, прижимался ко мне, смотрел замутненным взором и клялся в любви. Все, что я ощущала — желание пройтись длинным рукавом платья по рту и стереть влажные следы на коже.

Сейчас же все было иначе. Возможно, это стресс разгонял мое сердце до немыслимых скоростей.