Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

От Ровно до Канева, что на Днепре, малороссы уже усвоили, что спасение в одном – под руку русского царя проситься, что вольности дарует, от ляхов убережет, и всех реестровых казаков в прежнем качестве оставит, и от души многими милостями одарит, хотя полки реестра в гусарские переименует на страх врагам.

На то причины были – иметь под рукой такую вольницу ему тоже не улыбалось, а потому, приняв советы людей знающих, решил казачество в регулярную силу на Украине потихоньку перевести. И с Запорожьем проблему решить – в Крым запорожские казаки войдут, пограбят там всласть, а вот дальше фигушки, он их оттуда не выпустит, как красные Махно.

Нет, убивать их не станут – просто предложат на выбор три варианта. Или переселиться на Кубань или на Дунай. В первом разе будет войско, на иждивении государства находящееся, во втором – вольная Сечь, на которую в первую очередь и придется главный удар турок. Или третий вариант принять – по примеру малороссов семейным казакам служить в слободском Запорожском гусарском полку.

Такая конница была очень нужна, одними донскими казаками никак не обойтись.

А в дополнение из инородцев, что православие не приняли, волжских мусульман, татар и башкир, а также калмыков-буддистов, Петр начал уланские полки формировать на рекрутской основе.

«А ляхи… А что ляхи?! Фридрих их к прусскому орднунгу приучать будет – флаг ему в руки и барабан на шею в этом сизифовом труде! Наоборот все сделаем – у нас будет добрая прусская синица в руках, а он пусть получит польского дятла в свою задницу. Поляки те еще разгильдяи, русским в этом деле не уступят.

Они с немцев крови попьют, но шляхетские восстания помогать подавлять мы не будем. Дураков нема! Если кто из наследников Фридриха взбрыкнет, то у нас козырь мощнейший будет. Говоря современным языком – оказание братской интернациональной помощи польскому народу в борьбе против немецких оккупантов и захватчиков! За вашу и нашу свободу, так сказать. А через полвека поляки, ну век, после длительного знакомства с немецкими порядками, о братьях-русских вспоминать с теплотой станут!»

Грейга переполняла гордость, отравляемая острой приправой жалости.

Столица султана густо покрывалась дымами разгоравшихся пожаров, хотя вроде бы дома каменные, чему там гореть. Но прибрежные кварталы занялись огнем весело. Это и огорчало командора – Царьград ему было жалко, как и единоверных греков.

– А лейтенант Ильин молодец, – пробормотал командор, – снова кораблей поджег уйму своими брандерами!

Бухта Золотой Рог превратилась в огромное всепожирающее пламя, черный дым от которого заволок половину неба.