Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Одна беда – в огне покрывались прахом и пеплом надежды на будущие барыши английских, французских и других европейских торговцев, ибо их суда составляли большую часть топлива в этом погребальном костре.

Теперь вице-канцлеру придется долго отписываться и извиняться, но, на взгляд самого Грейга, «купцы» сами были виноваты. Идет война, и не хрен торговать с супостатом. Уверовали в безопасность поклонники Гермеса, вот и поплатились. Зато теперь какая «волна» пойдет!

Командор весело хмыкнул – Чесменский и Константинопольский пожары произведут на европейские дворы, чутко прислушивавшиеся к мнению торговцев, потрясающее впечатление.

В этом моряк не сомневался ни на йоту. Еще бы – в одночасье в одном сгорел военный флот турок, а в другом сотни «торговцев», порт и добрая половина османской столицы.

– Чтоб турки надолго запомнили, что воевать с нами им и опасно, и накладно, – вспомнил он строчки из наказа императора, прочитанного три дня назад. Ну что ж – воля Петра Федоровича исполнена полностью: такое османы уже никогда не забудут, война пришла и в их дом!

Палуба под ногами подпрыгнула – линкор дал в сторону султанского дворца уже второй залп.

Разглядывать его результаты Грейг не стал, понимал, что в дыму это трудно, да и время уже поджимало.

– Хватит, повеселились от души, – с усмешкой произнес моряк и повернулся к сигнальщикам: – Давайте красные ракеты! Уходим в Босфор!

Через несколько секунд в небо ушли красные «шутихи», и, словно по уговору, со всех других русских кораблей понеслись вверх такие же сигналы. Команда была понята и принята и означала только одно – флоту под всеми парусами уходить на север, в узкую горловину Босфорского пролива.

Константинополь горел, бухта пылала – со времен князя Олега русские еще не «навещали» так Царьград. Три турецких линейных корабля потоплены были быстрее, чем их команды сообразили, что происходит. Фрегатов, шебек и прочих перетопили с добрую дюжину – достигнута еще одна победа, не меньше Хиосской.

Теперь предстояло самое трудное – прорваться через пролив и выйти в Черное море, что когда-то Русским именовалось. Очень трудная задача, ибо одна пушка на берегу двух на кораблях стоит. Но выполнимая – Грейг уже убедился, что турки совсем пренебрегли службой в здешних благодатных краях, а потому вряд ли Босфорский пролив будут охранять лучше, чем столицу и Дарданеллы…

– Что творят?! Что творят?! – Семен Хорошкин даже подпрыгивал от возбуждения.

Как он хотел быть на полугалерах, среди отчаянных храбрецов, что, презрев смерть, кинулись на многократно сильнейшего врага.

Однажды он видел на охоте, как собаки обложили поднятого из берлоги медведя. Носились вокруг него, однако близко не подходили – одну из их товарок медведь убил ударом могучей лапы.