Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Посол мысленно улыбнулся, но продолжал креститься и читать молитву. У русских словечко есть одно – холопы. Очень даже хорошо ко всем ним подходит. Варварская нация, хоть и одевается по лучшей европейской моде, лопочут на разных языках, а все одно – варвары. И хуже того – любой нормальный европеец, пообщавшись с русскими долгое время, сам таким же и становится.

Примеров тому масса, ходить далеко за ними не нужно. Вот один перед ним на коленях стоит перед иконами, чуть ли чугунным лбом не стучит о вощеный пол…

Посол непроизвольно кашлянул, несколько смущенный – все же он мужчина, и не стоит так думать о женщине, тем более коронованной особе.

Но не хотел бы он стать в старости таким же приторно набожным до омерзения для всякого просвещенного джентльмена, как русский император и его почтенная супруга.

Действительно, прав тот образованный русский граф, что совсем к месту пошутил над монаршей четой в английском посольстве: заставь дураков богу молиться, они и лоб расшибут.

Вот только плохо кончил этот смелый и порядочный русский дворянин, настоящий европеец без всяких комплексов, засланный по казенной надобности в безлюдную Сибирь, где в лютые морозы даже волки свои лапы с хвостами теряют.

Дикари они! Разве так можно поступать с людьми, что всей душой к ценностям английского просвещения тянутся? Даже их императрица, урожденная германская принцесса…

Посол чуть не закашлялся, стушевался и даже помотал головой, как усталая крестьянская лошадка, отгоняющая приставучий гнус. Но то продолжалось всего лишь одну секунду, и маска ледяной невозмутимости снова наползла на лицо.

Ну что за разные мысли посторонние идут в голову?! Нет, нет и еще раз нет.

Гнать подальше и сосредоточиться только на деле, которое не терпит отлагательств.

Сегодня и сейчас он заставит ее величество дать британской короне четкий и недвусмысленный ответ. И прах раздери их византийскую изворотливость с коварством!

Шумагинское зимовье было солидным – кроме «государевого амбара», где сейчас хранилось почти восемь тысяч выделанных шкур, имелись большая «приказная изба» да крепкий двор.

Рядом расположилось приземистое строение из крепких бревен, с проделанными в них бойницами и печной трубой, что поднималась из крыши, – «караульня».

Над ней возвышалась сложенная из бревнышек невысокая дозорная башня. Частокола из заостренных бревен не имелось – не острог, чай, лихих людишек днем с огнем не отыщешь, а туземцы власть уважают и бунт вряд ли поднимать станут.

Посему население зимовья было совсем небольшим – приказчик Семен Прокофьев с женой Анной, крещеной камчадалкой, и старшим сыном, что помогал ему в разных делах.