Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Добыча уже налажена. Вот, плыву проверить, как там и что. На пару месяцев. Так что останешься здесь за главного…

– А граф Федор Григорьевич…

– Мой брат послезавтра отплывает на свои острова. Сейчас оставлять Гавайи без присмотра нам нельзя. Вот когда там постоянная база будет построена, поселенцы доставлены – тогда другое дело. А пока нельзя.

– Так ведь полковник Багговут…

– Он уже генерал-майор, к твоему сведению. Полученный приказ я завтра оглашу.

– Генерал с адмиралом со мною отплывут. Мне еще с испанцами переговоры вести долгие. А владыко Сергий на Аляску отплывает, всю паству окормить хочет. К октябрю обратно к нам отправится. Так что военным губернатором будешь два месяца, даже не комендантом. Все в твоей власти – и порт, и форт, и церкви с приходами. Все ясно, майор?!

– Так точно, ваше высокопревосходительство! – отчеканил Николай и тут же спокойно спросил, но дрожь нетерпения слегка прорвалась: – А губернатором кого вы думаете назначить, Алексей Григорьевич?

– Петербург камергера Ремезова утвердил в сей должности. Молод, но дело знает. Так что вместе останетесь. Иди, Коленька, мне работать нужно, иди.

Алехан встал с кресла, обнял задумавшегося Николая за плечи и выпроводил из кабинета, притворив за ним дверь, усмехнулся.

– А мальчик умен. Это хорошо, что соображать быстро умеет. Теперь посмотрим, как насчет решительности и предприимчивости…

– Не ты, а только я сужу, достоин ли сей офицер награды! Мы отклонили все другие кандидатуры, все! Это наше единодушное решение!

Петр затравленно осмотрелся, лихорадочно подыскивая удобный повод утихомирить разбушевавшегося фельдмаршала. А тот, гневно встряхивая хохолком, чуть ли не совал под нос крепенький кулачок.

– Мне нет различия, кто передо мной – твой сын или выслужившийся солдат! Вся армия говорит о подвиге этих четырех офицеров, называя бой новым Фермопильским…

– Александр Васильевич, мой милый. – Петр решился, шагнул вперед и сграбастал Суворова в объятия, прижал к груди. – Я знаю твою щепетильность, просто посчитал, что не надо Константина крестом награждать. Все же он царский сын…

– А вот тебе, Петр Федорович, – Суворов ужом вывернулся из хватки, в который раз удивив, откуда в тщедушном теле такая сила и ловкость. Хорошо, что кукиша не показал, хотя, видно, хотел, но поправился, – мое слово! Я много служил, и тетушке твоей, государыне Елизавете Петровне, и тебе, государь батюшка. Я хорошо знаю, что такое доблесть и храбрость! Мне судить о том надлежит! А раз так…

– Хорошо, хорошо. Я согласен! Виноват, прости. – Петр снова обнял фельдмаршала, и преуспел – тот не успел наговорить резкостей и остыл, оттаял, успокоился.