Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Император облегченно вздохнул – фельдмаршал воин прямой, не без колкостей, и отношение у него к георгиевским наградам, как к святыне. Просто так никого не представит, даже царского сына.

«Заслужил, значит, Костик. И за дело! Молоток! Хотя я сам перепугался, да и Суворов вроде как разозлился – недаром в шатре с ним наедине говорил! О чем? И почему у Кости ухо стало багровым?! Но парень заслужил, такой же, как и я, в драке безбашенный и решительный… дурак!»

– Ты уж прости меня, но я подумал, что не дело царскому сыну в бою шпагой махать…

– Не дело, государь, – покладисто согласился Суворов, и такая уступчивость сразу насторожила Петра, – только напомни мне, старому дурню, кто это под Кагулом в драку с янычарами ввязался, да каску на нем надвое развалили! И на Гостилицком поле что-то подобное было, если я не запамятовал.

– Все, все, хватит. Меня сегодня все эти орденские истории вымотали в сто раз больше, чем военные хлопоты за месяц. Хватит! Адмиралы из-за крестов волками друг на друга смотрят.

– Так никому не давай, обид тогда не будет. И мне не обидно, раз опоздал, – и такая тоска прозвучала в голосе фельдмаршала, что Петра передернуло – Суворов жаждал получить первую степень, а взятие Константинополя такое награждение сулило. А тут афронт!

– Не опоздал еще! Слушай меня. – Петр склонился над картой и повел по ней карандашом. – Примешь командование всей армией у Кутузова. До ноября нужно дойти тебе до Белграда и дальше – все православные земли под покровительство наше возьмешь.

– В Боснии цезарцы могут вмешаться, они добивать поверженных любят, – Суворов переменился за секунду, глаза цепко держали карту будущих походов и боев.

– Набей им сопатку да вышвырни падальщиков пинками. Потом извинись за ошибку. Православные наши, и нечего им на них зариться. До ноября управишься, а зима там поздно наступает, то откроешь эту шкатулку. Там для тебя подарок, и даже больше!

Петр поставил перед Суворовым маленькую резную шкатулку. Протянул от нее ключ. Фельдмаршал его принял, мотнул головою.

– Управлюсь, царь батюшка, потому взад не верну, не надейся. Разреши идти, дела воинские вершить!

– Сына только оставь, у тебя он воевать научился, пусть другому делу теперь поучится. Иди, мой друг! Только дай я тебя обниму!

Петр прижал к груди фельдмаршала на секунду и тут же оттолкнул. Тот в нетерпении, прихрамывая, стремительно вырвался из большого зала, где раньше заседал великий визирь. А император прошептал вслед:

– Хорошо иметь под рукой такого фельдмаршала…

– Но кто это сделал?! Кто же?! – посол Семен Романович вот уже несколько часов не находил себе места, сидя за письменным столом.