Жестокая любовь мажора (СИ)

— Моя мама не просто умерла, Илай, — на удивление мой голос звучит спокойно, будто эта правда слишком долго сидела во мне, а теперь с легкостью вырывается на свободу. — Ее убил мой отец. Я видела это своими глазами… там было так много крови, она капала с его уродливой руки…

После тяжелой паузы, я продолжаю:

— Я забыла об этом после нескольких курсов с психологом, которого нашла моя бабушка, но прежде чем я смогла забыть то, что не должна была видеть, у меня успели взять показания. — Мое сердце бьется где-то в горле. — Но я все вспомнила… когда увидела своего отца по новостям. Я вспомнила его. Тогда кошмары обрели смысл. Потому что это были не сны, а воспоминания об ужасе, который моя память стерла из-за перенесенных стрессов. Так бывает, что память сама избавляет нас от плохого. Ну или мне это внушили. Не знаю… Я не контролировала этого. Психолог проводил долгие беседы и использовал множество методик, включая гипноз. Меня заставили поверить в несчастный случай. Но это сработало только для маленькой девочки. Кошмары, которые меня мучили, и страх воды — это следствие того, что отец попытался убить и меня, чтобы избавиться от ненужного свидетеля… Он хотел утопить меня. И ему бы это удалось, если бы проходящий мимо человек не вмешался…

Я резко замолкаю и втягиваю в себя воздух, не позволяя ужасным картинам занять все мое сознание. Это прошлое. Больше оно не имеет никакого значения.

— Я уехала из Москвы не из-за тебя, Илай. В тот день я случайно увидела в новостях, что отец вышел из тюрьмы. Я побоялась, что он найдет меня, и, вместо того чтобы вернуть деньги твоей матери, исчезла.

Живот скручивает оттого, что я снова погружаюсь в темные воспоминания, которые отказалась впускать в свою новую жизнь.

— Я… я никому об этом не говорила… Прости, если бы я… думаю, если бы я рассказала тебе или Лене… ваше мнение бы обо мне изменилось… да я и не могла представить, как такое рассказать, это было моим, понимаешь? Я так долго молчала, что не знала, как заговорить об этом…

Илай сжимает мою руку, вынуждая на него посмотреть. И я только сейчас понимаю, что мы стоим во дворе. Кирюша заснул, а Илай без слов пересаживает меня к себе на колени.

Нежно убирает волосы с моего лица и сжимает его в ладонях, глядя мне прямо в глаза.

— Ни твой отец, ни моя мать больше не имеют никакого значения.

Он ждет моего ответа, но я лишь киваю, потому что горло сковано напряжением.

Тяжесть давит на грудь, вопреки тому, что я надеялась избавиться от нее, рассказав правду, но вместо того, чтобы в миг исчезнуть, она медленно вытекает из моих глаз, скользя по щекам и капая на толстовку Илая.

Он вздыхает и притягивает меня к своей груди.

— Так. Мы поступим следующим образом. — Он гладит меня по спине.