Из западни

Из угла на него из-под платка и копны кое-как уложенных рыжих волос смотрела пара голубых, нет, синих, нет – ярко-васильковых глаз…

И герой войны, взявший на абордаж броненосный крейсер, подорвавший в Японии мост, построивший бронепоезд и прорвавший на нем кольцо вражеского окружения крепости, почти разблокировавший гавань Порт-Артура, лейтенант, обласканный вниманием двух адмиралов, наперсник самого наследника престола, был поражен в самое сердце и тонул, тонул в этих глазах…

Утром следующего дня в газете «Новый край» был дан комментарий, что сила взрыва японского брандера была намеренно ограничена соображениями безопасности горожан и кораблей. И что для полного дробления «Фусо» на куски потребуется ещё минимум сорок-пятьдесят таких подрывов. Читатели были благодарны газете за ее всегдашнюю оперативность и правдивость: обыватели радовались за свои сохраненные в целости стекла, японская резидентура – за незыблемость трехмесячного сидения артурской эскадры под замком…

И как только осел или был вынесен отливом поднятый взрывом ил, водолазы стали крепить тросы к обнажённым взрывом шпангоутам японского «утопленника». Будучи перепущенными через верхнюю палубу «Ангары», тросы и удлиняющие их цепи были заведены на сваи, вбитые в грунт Тигрового Хвоста. В отлив на крейсер доставили пятьсот тонн угля в мешках, натянув все тросы. И с первым приливом японская груда железа и бетона накренилась и сдвинулась с места…

Выждав момент, водолазы растянули вдоль показавшегося из грунта днища броненосца следующий шланг с динамитом. Город услышал очередное раскатистое «бум».

Пожелавший присутствовать при этом событии генерал Фок, не замеченный в свите Стесселя на первом подрыве, неосторожно высказался об «очередной неудачной затее моряков». После чего получил от Макарова весьма резкую отповедь, суть которой сводилась к необходимости организации противодесантной обороны полуострова и обязанности Фока поднять квалификацию армейских наблюдателей, чтобы те не путали миноносец с крейсером, а русскую канонерку с японской. И еще, что великий князь Михаил Александрович…

Но тут, нацепив на себя маску холодной учтивости, генерал-лейтенант благоразумно и весьма быстро откланялся, не ожидая продолжения эскапад распалявшегося Степана Осиповича. Ретирада Фока в сторону поджидавшей его пролетки сопровождалась злорадным хихиканьем собравшихся морских офицеров, грозящим перерасти в откровенное ржание.