Королевская кровь 10. Стальные небеса

Слышались далекие голоса рыбаков внизу, у реки; храм еще спал — братья вставали в шесть, а сейчас, судя по только предстоящему восходу, было чуть больше пяти. Вей обычно и поднимался в это время.

Он заставлял себя не торопиться. Умывшись, помолился у статуи Желтого, попросив у первопредка помощи и благословения. Взялся за метлу, убрав все даже тщательнее, чем обычно, съел тарелку просяной каши и, дождавшись появления настоятеля Оджи, подошел к нему.

— Мира тебе, послушник Вей Ши, — проговорил седовласый тидусс. Он уже был одет в белые длинные одежды для службы, а на груди золотом поблескивал шестиугольник со знаками шести богов.

 — Вижу, сердце твое неспокойно.

Вей выпрямился: нужно лучше скрывать эмоции.

— Я покидаю храм, отец Оджи, — сказал он. — Благослови на путь. Деду Амфату, которому я помогаю, потребуется другой помощник, прошу, не оставь его одного. И знай, что в корнях вон того вишневого дерева я спрятал чужеродный камень, который нашел в лесу на другом берегу Неру. Стихии над ним заворачивались воронкой, он словно разрывал их: такое бывает над метеоритами из других миров. Здесь он не причинит зла, пока не ослабнут стихии.

Мне не хотелось подвергать храм опасности, но оставлять камень там было еще опаснее.

Настоятель повернулся в сторону дерева, на которое указывал наследник, сощурился, а затем снова посмотрел на Вея. И наследник увидел в его глазах и понимание, и знание о том, кто он, — и то, что это ничего не означает: для настоятеля младший Ши такой же послушник, как остальные.

— Ты все правильно сделал, юный Вей, — кивнул Оджи. — Не беспокойся, твой камень — не единственный опасный предмет, похороненный на территории храма. Я прослежу за ним.

 — Он положил ладонь на плечо наследника, прошептал короткую молитву — и тепло разлилось по телу. — Ты вернешься?

Вей посмотрел в высокий свод храма, задержал взгляд на знакомой старушке, первой из прихожан доковылявшей к утренней службе, и ответил:

Солнце встало, и Тафия, еще не окунувшаяся в зной, стала похожа на румяную девушку, умывающуюся поутру в серебристой реке. Вей шагал по мостовой вниз, по пути, который проходил десятки раз. Он был налегке — из всего нехитрого скарба взял только пояс с ножами: то, что на теле, не должно потеряться при обороте, а лишнего у него все равно не имелось.

Дед Амфат не спал. Сидел себе спокойно в одной набедренной повязке на ковре, расстеленном у домика, щурил глаза на солнце и пил чай из блюдца, заедая его медовыми сотами. Увидел помощника, поманил к себе узловатым пальцем.

Вей опустился рядом с ним, скрестив ноги, и старик налил чая и ему. Тихо еще было в Тафии — город только просыпался, и казалось, что если заговорить, слышно станет и во дворце Владыки.

— Рано ты сегодня, — бодро заметил дед Амфат.