На грани развода. Вернуть любовь

– Я тоже не всех детей тискаю, только красивых. А Сонька такая лапочка, что удержаться невозможно.

– А как же заявление, что все дети красивы?! – притворно ахаю я.

– Совершенно необоснованное, – ехидно улыбается Ксюша. – Или ты хотел, чтобы я соврала, чтобы показаться милой?

– Ты и так милая, блондиночка. А еще у тебя зачетная задница. Кому какое дело до твоих манер, когда перед глазами такой вид?

– Ты такой придурок, Глеб! – хихикает она, отталкивая меня, когда я пытаюсь ее поцеловать. – Перестань!

Мне удается мазнуть губами по ее щеке, прежде чем она вырывается и забегает за диван.

– Мы не будем шалить в доме Громовых! – строгим тоном заявляет девушка. – Пойдем лучше посмотрим, что приготовила Эля. Я умираю от голода.

– Какая же ты зануда! – вздыхаю я, следуя за ней на кухню.

Но я и сам голоден, так что мы довольно резво наполняем свои тарелки пастой с морепродуктами и, проигнорировав закуски, приступаем к ужину, а после убираем за собой посуду.

– Слышишь? Радионяня молчит, – говорю Ксюше. – Давай все-таки опробуем диван Громовых?

– Нет, волшебник, это же наши друзья, – мягко отказывает она, и я даже не думаю настаивать.

Хитрая лисица! Знает ведь, как на меня действует это ее нежное «волшебник» – прозвище, которое она дала мне после нашего первого свидания. Использует она его редко, но каждый раз моя грудь наполняется теплом от того, с каким чувством Ксюша его произносит. Я до невозможности люблю эту девушку!

Мы садимся на этот несчастный диван и включаем телевизор, когда из радионяни раздается требовательное детское «Мама!». Сонька все-таки проснулась.

Ксюша приносит ее из детской, заспанную и плачущую.

– Ма-а-ама-а-а! – ревет маленький чертенок, хотя Ксюша качает ее на руках и нежно бормочет, что мама скоро придет.

– Может, покормить ее? – предлагаю я, когда чадо наших друзей и не думает успокаиваться.

Ксюша передает мне ребенка и идет готовить бутылочку. Следуя ее примеру, я тоже покачиваю Соню на руках, приговаривая как можно ласковее:

– Ну, все-все. Ты же большая девочка, Соня. Не плачь, ладно? Мама сейчас вернется и папа тоже.

Наконец, когда мы даем ей бутылочку, она немного успокаивается, но после еды снова плачет и так до тех пор, пока не приезжают Демид с Элей, а это случается почти через час.

Мы с Ксюшей сразу же прощаемся и уходим. Оказавшись в тишине машины, я чувствую себя заключенным, который освободился из тюрьмы.

– Никогда не заведу детей, – выдыхаю с облегчением, пока завожу двигатель.

– Я тоже, – бормочет Ксюша.

Мы выезжаем на дорогу, а в мою голову закрадывается мысль, что о детях в своем будущем мы еще не говорили. Ксюша ведь не знает о моей позиции чайлдфри, и я просто обязан сообщить ей об этом до свадьбы.

– Ксюш?

– Ммм... – устало отзывается она.

– Я серьезно. Насчет детей.