На грани развода. Вернуть любовь

Каждые две-три недели я оплачиваю чеки из больницы и каждый раз получаю от нее такие сообщения с выражением благодарности, хотя это всего лишь формальности. Однако такова Алиса. Я немногое о ней знаю, но уже понял, что для этой женщины крайне важно держаться в рамках своего воспитания.

Все еще не понимаю, как так могло получиться, что мы вообще провели вместе ночь, окончившуюся ее беременностью. Я все еще не помню никаких деталей и не собираюсь задавать ей вопросы об этом. Достаточно и трех тестов ДНК, которые я провел в разных клиниках после случившегося с моим другом Демидом, чтобы точно быть уверенным в результате.

Мало того, я даже Алису заставил пройти через эту процедуру, потому что не был уверен, что между нами реально что-то было. Но оказалось, что было.

Я пробил информацию о ней, и все, что знаю, узнал из отчета своего приятеля из охранного агентства, чья деятельность заключается не только в предоставлении услуг по безопасности.

Алиса является единственной дочерью профессора английской литературы и домохозяйки. После смерти отца она полностью содержит мать-инвалида, построила неплохую карьеру, взяла квартиру в ипотеку, которую выплачивает вместе с мужем – простым рабочим без высшего образования.

Судя по отчетам, они жили так же, как и любые среднестатистические семьи России, так что я не удивлен, что лечение единственного сына оказалось им не по силам.

Я несколько раз отказывал ей во встрече из-за своего плотного рабочего графика, но однажды она подкараулила меня на парковке в офисе и заставила себя выслушать. То, что она говорила, показалось мне полной ересью и обманом, но Алиса не прекращала донимать Кристину звонками в офис, и я в конце концов согласился сделать тест ДНК.

В тот момент, когда стало ясно, что я являюсь биологическим отцом ее сына, я взял с Алисы слово, что она сохранит это в тайне. Никто, кроме нее и ее мужа, не знал об этом, пока Ксюша тоже не узнала по моей неосторожности. Для всех других вовлеченных лиц, включая врачей и Кристину, Алиса – моя давняя знакомая, которой я помогаю. И так оно и останется, потому что у Вовы уже есть родители и ни они, ни я не хотим менять установившееся положение вещей.

Я всего один раз задал ей вопрос, который интересовал меня, хотя, конечно, мне было любопытно и то, где мы с ней пересекались в прошлом.

Но спросил я не об этом, решив не поднимать эту тему вовсе, раз уж все доказательства налицо.

– Почему ты оставила ребенка от неизвестно кого? – задал я вопрос после того, как согласился оплатить лечение Вовы."

"– Я решила, что это может оказаться мой последний шанс на материнство, – пожала плечами она, словно это само собой подразумевалось. – Мне было тридцать четыре года, когда мы познакомились, Глеб.