Матабар. II
Знаю о том, что ты владеешь искусством Первородных, обладаешь семью лучами Красной Звезды, что любишь какао, не ешь мясо домашней скотины, а еще девственность потерял с дочкой фермера. Так что избавь меня от светской беседы.
Ну да… разумеется… разумеется его… как там это правильно именовалось… досье? Разумеется, его досье прочтет каждый из Плащей, с кем, как надеялся Арди, ему больше никогда не придется иметь дело.
Всего-то и надо, что до Нового Года просидеть тихонько в Большом и, с чистой совестью, обратно к родным.
— Как понял, что я не из числа дворцовых слуг? — повторил свой вопрос Плащ.
Арди помолчал несколько секунд, но поняв, что ехать еще долго, а тишина повисла в салоне не слишком здоровая, не нашел причин, чтобы не ответить.
— Вы не слишком хорошо ориентируетесь во дворце, — начал перечислять юноша. — При этом вы не испытываете никакого неудобства в обществе аристократов и считаете себя если не выше их, то равным. Вы нисколько не испугались того мага, но поспешили увести меня. А еще не думаю, что слуги расталкивают богатеев, словно зевак.
В голосе незнакомца прозвучало столько недоверия, что будь оно топливом, им бы можно было бы заправить несколько автомобилей.
Ардан снова взглянул через зеркало на Плаща и снова выдохнул.
— От вас пахнет дешевым спиртом и порохом — так же пахло от лейтенанта Корносского, — продолжил перечислять Ардан. — А еще, когда вы идете, то держите руку рядом с тем местом, где, обычно, находится револьвер. Еще вы хромаете на правую ногу, но только когда быстро ходите — такие травмы довольно редки в бытовых условиях, и обычно их получают на охот… в бою.
— Еще? — не унимался Плащ.
— Когда вы потянули меня за локоть, я увидел на вашем правом запястье след шрама.
Арди коротко кивнул и отвернулся обратно к окну. Там горели огни; бесформенной массой двигались пешеходы и катились автомобили самой разной наружности.
Император закончил праздник коронации, но это не означало, что столица прекратила гуляния. Наоборот — теперь их ждало нечто воистину волшебное и удивительное.
Начало учебного года в Большом.
И сказано это было без тени бахвальства и уж тем более там не прозвучало и нотки сомнения.











