Менталист

Тела восьми тысяч боснийских мусульман производили достаточно шума, чтобы он отдавался эхом от тюремных стен, но Младичу наверняка было не до того в теплой, уютной камере с телевизором. Нужно быть чудовищем, чтобы уничтожить восемь тысяч человек.

— Добрый день, я Уве. Да, это со мной вы договаривались насчет машины. Меня проинструктировали, как нужно копать.

Нико пожал руку мужчине лет пятидесяти с небольшим. Тот был невысок, с татуировкой на лысой голове. «Машина Уве» — гласила табличка на мини-экскаваторе.

Нико подозрительно разглядывал помощника. В Сербии татуировка означала принадлежность к преступному миру.

Этот, судя по всему, отсидел не меньше десяти лет. Нико как будто засомневался, но потом, как видно, решил, что лучше такой экскаваторщик, чем никакого.

— Вы уберете только верхний слой, — сказал Нико, — но осторожно… Когда доберемся до гроба, вас сменит Милан. Обычная глубина могилы — около двух метров. Поэтому копните метра на полтора, на всякий случай.

Мужчина с татуировкой на лысине кивнул и пошел к машине. Нико проводил его подозрительным взглядом.

К ним приближались мужчина и женщина, за спинами которых маячила еще одна пара — тоже мужчина и женщина, в защитных костюмах.

— Мина Дабири, из полиции, — представилась первая женщина и протянула руку. — А это Винсент Вальдер.

— Это я позвал сюда Уве, — сказал мужчина рядом с женщиной из полиции. — Он мой сосед, и на него можно положиться. Уве, конечно, вам тоже звонил?

— Он связан с преступным миром? — спросил Нико.

Всяко лучше сразу все прояснить. Нужно знать, с кем работаешь.

Мужчина внимательно посмотрел на Нико.

— Преступным? — переспросил он. — Не думаю. Вообще, с какой стати…

Нико коротко кивнул и отошел в сторону.

— Отлично, — пробормотал он. — Думаю, на него действительно можно положиться.

— С нами криминалисты. — Мина кивнула в сторону пары в защитных костюмах. — Они займутся телом, как только гроб будет извлечен из земли.

Нико снова кивнул. Он здесь не ради дискуссий, а чтобы делать свое дело. Шведы бывают раздражающе болтливы. Они как будто не выносят тишины и считают своим долгом чем-нибудь ее заполнить. Но Нико любил тишину.

Они с Миланом отошли в сторону, освобождая дорогу экскаватору. Им не о чем было говорить друг с другом.

Нико и Милан были братья — не по крови, просто не разлучались с тех пор, как рыли ямы в Сребренице. Оба потеряли все. Их семьи покоились в безымянных братских могилах без всякой надежды на опознание.

Нико и Милан вместе приехали в Швецию и делили тесную «двушку» в Ринкебю. Нико готовил еду. Милан мыл посуду. Они существовали. Сказать «жили» было бы преувеличением.

Мужчина с татуировкой на лысине мастерски управлялся с экскаватором и снял верхний слой, можно сказать, идеально.