Менталист

В детско-юношескую психиатрическую клинику, — пояснил он.

— Об этом не может быть и речи. — Ульрика фыркнула и скрестила на груди руки. — Хочешь заклеймить нашу дочь как социально неполноценную?

Винсент должен был ожидать такой реакции. В конечном счете у Ульрики все сводилось к тому, как выглядит фасад. То, что не предназначено к всеобщему обозрению, не имело никакого значения. И она была профи по части пускания пыли в глаза. Винсент давно задавался вопросом, можно ли считать это признаком психической патологии. В адвокатской фирме это качество было, пожалуй, кстати и хорошо помогало в продвижении по карьерной лестнице.

Но оно явно мешало Ульрике быть хорошей матерью.

— Речь не о том, как это будет выглядеть, — поправил Винсент. — Речь о том, чтобы помочь ребенку. Ты и я, мы больше не справляемся, но ведь есть профессионалы…

— То есть в клинику, — повторила Ульрика, словно пробуя на язык это слово. — Ты что, действительно ничего не понимаешь? Об этом узнают все!

— Как это ужасно. — Винсент закачал головой и прислонился к столу. — Все узнают, что твоя дочь несовершенна. Тебя могут запросто выдворить из страны после этого.

Но Ульрику как будто беспокоило что-то еще, что никак не давало ей расслабиться и сесть наконец на стул. Она махнула рукой в ответ на последний комментарий Винсента. «Свежий маникюр», — подумал он. Французский. Ярко-красный. Или черный — любимый цвет Ульрики на ее собственных ногтях.

— Считаю этот вопрос закрытым, — объявила она. — Но ты ведь позвал меня не только за тем, чтобы обсуждать проблемы Ребекки? — Она подняла руки и снова собрала волосы в «хвост». — Иди сюда… Я могу приезжать сюда, когда угодно, но ты позвал меня именно сейчас… когда нет детей, — продолжала она, глядя в недоуменное лицо Винсента.

 — Когда Марии нет дома. Она по-прежнему ест на завтрак булочки с вареньем? И чередует их с бутербродами с авокадо, потому что они такие полезные?

Ульрика не опускала рук, грудь под натянувшейся красной майкой напряглась. Винсент уже понял ее уловку и проклинал себя за то, что посмотрел туда.

— Сестра… — зашептала Ульрика, заметив его смущение, — твоя новая жена…

Уголок ее рта изогнулся в микроскопической улыбке. Ульрика выглядела невыносимо довольной.

— Мария ведь не из тех, кого заботит их внешний вид, — продолжала она, приближаясь. — Но у тебя есть еще кое-кто… а, Винсент?

Теперь ее лицо было совсем близко.

— Боже мой, Ульрика, прошло десять лет… Сколько можно?

Она проигнорировала этот вопрос как заведомо риторический.

— Может, попробуем?.. Всего один раунд… — Ее дыхание пахло чем-то сладковатым вроде энергетического напитка. — Закончить можем у меня дома… ну, если, конечно, будешь в силе.

Винсент сам не заметил, как оказался на минном поле.