Менталист

— Сколько это займет времени? — Мина не могла оторвать взгляд от умиротворенного лица Роберта.

— Всего несколько дней, а если повезет, то еще меньше. Здесь я не могу ничего обещать. Вообще, я сама еще с ним не закончила. Хочешь остаться? Ничего не имею против, если ты будешь наблюдать за моей работой.

Мильда в очередной раз сменила перчатки и занялась инструментами, аккуратно разложенными на столике рядом с расчлененным телом. Здесь были даже весы; Мина знала, что они используются для взвешивания органов. Все, начиная от сердца и мозга и заканчивая содержимым желудка, будет положено на весы.

Мине не раз приходилось присутствовать при вскрытии.

— Нет, спасибо, — ответила она Мильде. — Не в этот раз. А вот на ящики я бы взглянула.

— Конечно, они в коридоре. Ожидают отправки в национальную криминалистическую лабораторию в Линчёпинг.

Нужно было срочно звонить Юлии и Винсенту.

Мильда кивнула, не глядя на Мину, и сосредоточилась на выборе инструментов.

Мина почувствовала себя лишней и направилась к выходу. Обернувшись в дверях, она заметила, как Мильда ласково погладила Роберта по щеке.

Она предпочитала работать в одиночестве, поэтому почувствовала облегчение, когда Мина ушла.

Приглушенная танцевальная музыка — идеальный фон для устных комментариев. Вскрытие под музыку — почти клише. В детективных романах патологоанатомы работают под оперные арии. Но любое клише имеет реальную основу. Музыка и в самом деле успокаивает и помогает сосредоточиться. И при этом ощущается как последняя дань уважения тому, кто лежит на столе.

Мильда предпочитала песенные шлягеры или что-нибудь танцевальное. Только так и можно противостоять смерти.

Иногда она подпевала. Те, кто потом слушал и документировал ее комментарии, давно к этому привыкли.

Сейчас Мильда поставила «Элоизу» группы «Наследники». Фестивальные шлягеры занимали особое место в ее сердце. Мильда не пропускала ни одной трансляции с тех пор, как достаточно повзрослела, чтобы смотреть фестивали по телевизору.

Мильда подпевала с чувством, осторожно исследуя края срезов.

Мильда вернулась к Роберту — и снова эта мысль, которая будто витала в воздухе прозекторской. На столе вместо Роберта мог лежать ее Конрад. И это непременно случится, если ничего не изменится.

Если ей, Мильде, не удастся ничего изменить…

Она погладила Роберта по щеке. Нужно собраться, сосредоточиться. В конце концов, это ее профессия, ее долг.

Мильда до сих пор стыдилась, что так оплошала с Агнес. Ошибки непозволительны. Каждый промах — предательство по отношению к жертве и ее родственникам. У Мильды обязательства перед ними. Она должна все делать идеально, ничего не пропускать и не путать. Все замечать. Она — мать и может ошибиться в этом качестве.