Менталист

«Не шесть сотен, — поправил себя он. — Пятьсот восемьдесят шесть человек». Винсент чувствовал, как его мозг хочет убежать от этой мысли, и позволил ему это сделать, разглядывая неоткрытые бутылки на ночном столике. Все этикетки смотрели в одну сторону. Винсент подавил искушение отправить Умберто снимок за подписью: «Вода из-под крана».

Пятьсот восемьдесят шесть человек. 5+8+6 = 19, 1+9 = 10, 1+0 = 1.

Согласно нумерологии единица — это творчество и самое точное описание его нынешнего состояния. Если Винсент не льстит себе, конечно. Кроме того, это мужская цифра, прямая, как фаллос, что лишний раз доказывает, что нумерология — мужское изобретение.

В большей степени мужской можно считать разве подвешенную девятку. И вместе они составляют 19, что опять-таки сумма 5+8+6, пятьсот восемьдесят шесть.

Но единица всегда держится особняком, как отдельный индивидуум. Примерно такой, что развалился сейчас на просиженном диване в Мальмё. И страшно скучает по Мине.

Конечно, и по детям тоже, по своей семье. Но по странной женщине из полиции, пожалуй, даже больше. А ведь так и не спросил, собрала ли она свой кубик Рубика… Настолько увлекся головоломкой, которую предложил убийца по телефону.

Ясное дело, они показывают время смерти. Но Винсента не оставляла мысль, что убийца имел в виду что-то еще. Три часа. Три жертвы. Две женщины и один мужчина. 3321 — Винсент рассмеялся. Если он не ошибается, это телефон какой-то службы банка «Нордеа». Вряд ли убийца имел в виду это. Зато у Винсента есть материал для анализа — тон голоса и выбор слов.

Он пообещал Юлии отчитаться перед группой сразу по возвращении в Стокгольм. Винсент понимал, что в полиции он все еще на птичьих правах.

В лучшем случае они еще раз снизойдут до того, чтобы его выслушать.

Он встал, подошел к раковине, повернул кран. Дождался, пока вода не станет совсем холодной, и плеснул на лицо. Хватит на сегодня рассеянных мыслей. Сосредоточиться получается все с бо́льшим трудом, даже во время шоу. Женщина из зала назвала его Дамблдором, чем вызвала громовой хохот. Это напомнило Винсенту допрос Даниэля, чья ближайшая ассоциация с магией была «Гарри Поттер». Даниэль — менее вероятный убийца, чем Раск. Но он сказал кое-что, на что Винсент поначалу не обратил внимания и что теперь болталось у него на задворках сознания, словно острый камушек в ботинке.

Он промокнул лицо полотенцем и посмотрелся в зеркало. Как будто попытался заглянуть внутрь черепной коробки, игнорируя выражение глаз. Безусловно, там что-то было. Что-то очень важное, что Винсенту только предстояло себе уяснить. И для этого нужно было еще раз встретиться с Даниэлем Баргабриэлем.

Даниэль стоит у подъезда Эвелин и смотрит на фасад. Уже поздно, и на улице темно, но окно ее кухни на втором этаже светится.