Менталист

Жирная муха жужжала в углу окна, пытаясь проникнуть через стекло, и словно не понимала, что это за преграда отделяет ее от свободы.

— Как долго он здесь прожил?

Кристер первым нарушил молчание и перегнулся через стол. Стул оказался на редкость неудобным, крестец и спина уже болели.

— Мы начали работать с этой семьей, когда Роберту исполнилось пятнадцать.

— Мы беседовали с его родителями, — сказала Юлия. — Они очень хорошо о вас отзываются.

— Да, у нас с ними неплохо получалось. Да и Боббан оказался славным парнем. Спокойный, никакой агрессии. Многие наши подопечные оказываются здесь, потому что слишком агрессивно ведут себя дома.

Но это не про Боббана. Он часто убегал из дома, и родители просто не могли круглосуточно его контролировать. Поэтому мы были у них на подхвате. Просто сменяли и поддерживали друг друга и вместе опекали Боббана круглые сутки.

Хампус улыбнулся в бороду. Кристер почесал гладко выбритый подбородок. Мама еще в детстве внушила ему недоверие к бородачам. При такой жаре это должно быть особенно неудобно. Чешется, не говоря уже о крошках и других остатках пищи.

Кристер перевел раздраженный взгляд с бороды Хампуса на муху в углу окна. Чем, черт ее побери, она издает такие громкие звуки?

— Можете рассказать нам о Боббане, то есть Роберте? — попросила Юлия, старательно игнорируя муху.

— Ну… Боббан, он… — Глаза Хампуса заблестели. — Весельчак был, что и говорить… Мы с ним часто пересматривали одну старую серию «Чудаков», которую Боббан находил особенно забавной. И еще он любил поесть. Две сотни кило набрал бы точно, если б мы его не сдерживали. Никогда не встречал никого, кто с таким наслаждением запихивал бы еду себе в рот.

— Кстати, об этом, — перебил Хампуса Кристер. — Родители Роберта утверждают, что он тащил в рот все, что попадалось под руку, не только съедобное.

Взгляд его сам собой соскользнул на фотографию на подоконнике. Только бы Хампус не понял превратно последнее замечание. Тащил в рот все, что попадалось под руку… Кристер вспомнил об этом безо всякой задней мысли.

— Да, эта привычка и нам казалась странной. Мы все боялись, что у Боббана что-нибудь застрянет в горле. Он и в самом деле совал в рот все что ни попадя — землю, игрушки, растения, гравий…

Но перечисление конкретных предметов мало чем помогло.

Образ отпечатался на сетчатке прежде, чем Кристер успел тому воспрепятствовать. Хампус в постели с другим мужчиной, и у него во рту… Кристер встряхнулся, прогоняя навязчивую мысль.

— А его отлучки? — спросила Юлия.

Она выглядела холодно и невозмутимо, хотя в комнате стояли невозможные жара и духота. Кристер чувствовал, как сбегают по его позвоночнику ручейки пота, заставляя рубашку липнуть к спине.