Менталист

Мальчик сунул два куска хлеба в ростер, поставил на три с половиной минуты. За окном кухни уже вовсю светило солнце, но сегодня оно взошло на двенадцать минут позже, чем пару недель назад. Летние каникулы подходили к концу. Сегодня приедет Яне, и нужно быть особенно аккуратным.

Когда хлеб выпрыгнул из ростера, мальчик поддел его картофельной палочкой, чтобы не обжечься. Потом, осторожно нажимая на нож, обрезал корку. С одной и другой стороны, как показывала мама. Когда обрабатывал третью сторону, ломтик разломился, и мальчик на несколько секунд замер с ножом в руке. Разлом длиной в целый сантиметр.

Нет, так не годится. Мальчик выбросил хлеб в мусорную корзину и начал по новой. Два ломтика, на три с половиной минуты. Подумав, он переставил бегунок на три. Ростер уже успел разогреться. Ни к чему пережаривать новые ломтики.

С трех попыток ему удались идеальные треугольники для бутербродов. Первый шаг сделан — наконец-то. Мальчик присмотрелся внимательнее к ломтикам на столе и выбросил один треугольник из четырех.

Три бутерброда, по три стороны в каждом. Третья сторона разломилась. 3 × 3 × 3 = 27, 2+7 = 9.

Но ведь девятка — это и есть треугольник.

Мальчик сел на стул, обхватив руками голову. Если к его возрасту прибавить девятку, получится возраст Яне. Разница между ними — девять лет, треугольник. Он, Яне и мама — тоже треугольник. И вот одна его сторона разломилась…

В этот момент он понял, почему мама придавала такое значение ритуалам. Делать всё в точности, как и всегда, — один из способов удерживать мысли на расстоянии, не дать им захлестнуть тебя с головой. А он еще, похоже, кое о чем забыл… Ах да, кофе. Мальчик поставил воду на кофе, продолжая размышлять о том, что у мамы шло первым — ритуалы, которые заглушали мысли, или сами мысли? Может, это одно и то же?

Когда Яне добралась до хутора, был вечер.

Она не рассчитывала прибыть так поздно, но ни у кого из домашних так и не нашлось времени помочь ей с рюкзаком. И это раскрывало всю суть маминой заботы. Чем только не угрожала мама Яне перед отъездом. А стоило Яне только скрыться из вида, как тут же забыла о ней.

Яне поднялась на крыльцо и взялась за дверную ручку — заперто. Вот еще новости… С каких это пор в этом доме запирают входную дверь? Раздраженная, Яне нажала на звонок.

Всему есть предел. Если их нет дома, она сойдет с ума. Придется возвращаться назад, так никого и не повидав.

Но вот щелкнул замок изнутри, и на пороге возник младший брат в пижаме.

— Почему не отвечаешь на телефонные звонки? — Яне швырнула рюкзак на пол в прихожей.

Яне уперлась руками в основание спины и потянулась. Последние метры преодолевала чуть ли не ползком. Она не рассчитывала нести рюкзак так долго.

— Я звонила тебе со станции, прежде чем сесть в поезд.