Муассанитовая вдова

– Если регулярное воздействие, еще и с последствиями для цваргини – казнь, разумеется.

Я кивнула, словно знала об этом заранее, хотя никогда особо не интересовалась законами, на это у меня всегда был личный консультант в лице Мишеля.

– А разовое ментальное воздействие можно отследить?

– Разовое… вряд ли. – Мужчина растопырил фиолетовую пятерню и задумчиво почесал затылок. – Конечно, зависит от того, насколько оно было сильным. Если налицо необратимое искажение структуры мозга, тут без вопросов. Но вы не волнуйтесь, если воздействие бета-колебаниями было ежедневным, да на протяжении минимум полугода, как в вашем случае, мы совершенно точно определим это после медицинского исследования и заставим мерзавца отвечать за содеянное! К тому же вы потеряли сознание в присутствии стольких свидетелей! Это первый звоночек, что на вас кто-то оказывал влияние… Мне отправить сигнал в клинику, чтобы подготовили палату?

– Спасибо, не стоит.

Док замер с пищевым анализатором в руках и нахмурился.

– Госпожа Гю-Эль, вы перенесли сильнейшее нервное потрясение, и если речь идет о том, чтобы наказать подонка, уверяю…

– Спасибо, я подумаю, – повторила с нажимом.

Когда дверь за доком закрылась, я рухнула на кровать. Мысли о Льерте причиняли столь мучительную боль, что стоять на ногах не получалось. Я не считала Льерта преступником, да и его воздействие на себя наверняка ощутила бы. За годы первого брака я научилась отделять мельчайшие бета-волны, посланные в моем направлении. Теперь, день за днем проводя в каюте космического лайнера, вспоминала все разговоры с Кассэлем в свете новой информации о его расе и думала, какой же дурой была все это время.

За час до приземления я все-таки переоделась в классическое для родины платье. По иронии судьбы оно оказалось траурного черного цвета – как все вещи, которые я носила до побега.

– Госпожа Гю-Эль, трап подан. Разрешите поддержать вас за локоть. – Фабрис, весь полет успешно избегавший меня, галантно протянул руку.

– Не разрешаю, – холодно ответила я и, придерживая юбку, сама спустилась по лестнице.

Роскошный хромированный аэролимузин с вытянутым капотом и откидными дверями-чайками уже ждал у трапа.

«Прямо как в старые времена, когда была замужней дамой и путешествовала по Цваргу», – мысленно фыркнула и, вновь игнорируя протянутую руку, на этот раз сотрудника космопорта, села в летательный аппарат. Через тонированное стекло было хорошо видно, как, суетясь, цварги грузили мои вещи в багажник, а затем рассаживались по флаерам сопровождения. К моему величайшему сожалению, Фабрис и двое эмиссаров сели в салон аэролимузина.